Tesla Model S с бесплатной заправкой как новая модель такси

При всем негативе, которые получают службы такси в контексте их борьбы со стартапами типа Uber и Lyft, движимые экономическими аргументами таксопарки во многом помогают продвижению новых технологий в массы. При посадке самолета в Сиэтле, скажем, бросается в глаза стоянка ярко-желтых автомобилей местного таксопарка, из которых 90% – Приусы.

16-летний парень из Лос-Анджелеса закупил несколько Tesla Model S, подключил друзей и предлагает поездки из Лос-Анджелеса в Лас-Вегас (450 км) за $85 за место. Несмотря на то, что модель S вместит 4 пассажира, если потесниться, для пущего комфорта на продажу выставлены только 3 пассажирских места. Модель базируется на использовании бесплатной заряжалки Supercharger в городке Барстоу.

По цене это весьма конкурентно с автобусным сервисом ($70 за билет в один конец) и примерно конкурентно с самолетом из Лос-Анджелеса в Лас-Вегас (примерно $40-50 в один конец). В интервью Vice создатель проекта утверждает, что одна машина при полной загрузке генерирует $5,000 прибыли.

“I was skeptical when he came to me about the idea, but we spent all night running the numbers and we think you can make $5,000 a month doing a few runs to Las Vegas a week,” Rahul Sonad told me.

“О потенциальных пузырях”, номер за июль 2015 г.

Предсказывать экономические пузыри легко – как подметил Марк Андриссен, постоянный негатив приведет к последовательности “неправ, неправ, неправ, неправ, прав!, неправ, неправ”, фанаты выберут из этой обширной последовательности один момент и создадут себе кумира, которого потом и преподнесут населению как ясновидца.

В этом контексте интересны мнения сторон, которые не извергают негатив на постоянной основе. Например, мнения венчурных капиталистов о технологическом рынке, так как случайный набор заголовков по этим терминам чаще всего выдает 99%-ный оптимизм. First Round Capital опубликовал свое ежеквартальное письмо вкладчикам фонда, в котором описывает легкий пессимизм касательно ситуации на рынке. Фонд попробовал проанализировать существующую динамику стартапов и с оговоркой на “мы не умеем видеть будущее, но мы умеем пользоваться калькулятором” подметил следующее:

  • самые важные критерии для оценки венчурного фонда – это цена входа и цена выхода
  • выходы в количественном плане слегка поднялись в 2014 г., но статистика сильно искажена WhatsApp
  • входы в количественном плане поднялись, причем не слегка, а в 10 раз
  • арифметика венчурных фондов на этом плане выглядит весьма блекло – по аналогии First Round Capital представьте себе стол для блекджека, где вероятность выигрыша для игрока составляет 42%. Казино в процессе игры увеличило минимальные ставки, но оставило призовые выплаты на прежнем уровне, что снизило привлекательность блекджека для игрока до 20%. Если игрок понимает новую динамику и чувствует себя уверенно даже с таким процентом вероятности – ему и карты в руки. Большая часть игроков, впрочем, все еще думает, что игра проводится по старым правилам. Особенно если эти игроки не являются профессионалами блекджека.

Сэм Лессин в своей статье на The Information акцентирует внимание на следующих макро-событиях:

  • Закон Sarbanes-Oxley (2002) усложнил выходы.
  • Закон JOBS Act (2012) упростил входы.
  • 15 лет назад инвестиционные банки продавали своим богатым клиентам доступ к акциям в момент IPO, обеспечивая ликвидность рынка в первый день торгов.
  • Сегодня инвестиционные банки продают своим богатым клиентам доступ к частным компаниям, перспектива выхода которых на IPO все еще в далеком будущем.
  • Кто выстроится в очередь за акциями в день выхода этих компаний на IPO еще не совсем понятно, так как даже такие монстры публичных рынков как Fidelity и T. Rowe Price уже закупают акции задолго до их первичной эмиссии на публику.
  • В итоге мы можем стать свидетелями, где целый класс компаний с рабочей бизнес-моделью, доходами и прибылями, поднявшими в процессе роста кучу капитала, так и не станет публичным, опасаясь отсутствия интереса и жесткого дисконтирования со стороны публичных рынков:
    • Companies that are private are getting really big and really highly valued. The relevance of the public market and the equality of access that it stands for is sadly declining. There are interesting questions about where liquidity for investors will come from in the future. The lower multiples in the public market vs. the private market make it hard for a lot of these companies to consider IPOs, and even harder for public companies to acquire private technology companies. Perhaps the answer is that these companies will stay private effectively forever.

OpenBazaar пробует торговую площадку без посредников.

Стартап OB1, разрабатывающий открытый рынок OpenBazaar, поднял $1 млн от ряда именитых инвесторов и на сайте журнала Fortune получил боевое крещение “самого опасного стартапа”. Благо, на американском континтенте – страшно даже представить, кто возглавляет этот список в глобальном масштабе. Проект ранее был известен как DarkMarket и позиционировал себя как улучшенный вариант Silk Road в плане децентрализации контроля, что невольно заставляет проводит параллели между Napster (с его центральными серверами) и BitTorrent (с отсутствием оных).

Основная задача любой торговой площадки (помимо привлечения пользователей) – это разрешение конфликтов. В свое время в этот список входило обеспечение платежей (из-за чего eBay на пике своего роста была практически вынуждена купить PayPal), но в ситуации, где все расплачиваются биткоинами, и удостовериться в существовании транзакции можно просто заглянув на blockchain, остаются следующие конфликты:

  • Честный покупатель, нечестный продавец. Скажем, человек покупает седьмой айфон, а в посылке получает кирпич аналогичного веса.
  • Честный продавец, нечестный покупатель. Получив (и расписавшись за) седьмой айфон, покупатель тем не менее заполняет жалобу с заявлением, что в присланном пакете был кирпич.

Площадка (типа eBay или Alixpress) в этом случае выступит арбитром конфликта, потребовав нужных доказательств у обеих сторон, на основе чего и будет вынесен приговор. Эта проблема частично решена для OpenBazaar усилиями программистов bitcoin, которые внедрили криптографический multisig на уровне протокола. Деньги переводятся на созданный для транзацкии escrow-кошелек, и в самом простом варианте будут отправлены по адресу, когда будут получены необходимые две подписи от покупателя и продавца. Вариант с двумя сторонами, впрочем, будет не самым рабочим, так как в случае отказа одной из сторон деньги зависнут в escrow-кошельке, и тогда у каждой стороны возникают свои мотивации для шантажа.

Варианты, где к multisig-кошельку подключается третья сторона, более интересны и практичны. Третьей стороной, к слову, может быть запрограммированное условие, такое как “наступило 1 января” либо “Барселона выиграла Лигу Чемпионов”, что делает базовые случаи, где нужен escrow (возврат долга, спортивная ставка) поддерживаемыми на уровне протокола. Это, кстати, не означает полного исчезновения спортивных площадок, принимающих BTC, так как для заключения спора требуется участие двух сторон, а эту вторую сторону нужно еще где-то найти.

В случае OpenBazaar третьей стороной являются нотариусы – третейские судьи, разруливающие стороны в случае конфликта. Это, похоже, пока и будет ахиллесовой пятой торговой площадки – модерация и разрешение конфлита аутсорсятся стороне, которой должны доверять как покупатель, так и продавец. Без доверия не будет транзакций, без транзакций не будет конфликтов, без конфликтов не будет их решения, без разруливания оных нотариусу трудно заработать репутацию честного и беспристрастного судьи. Попутно присутствие нотариусов вносит свои, новые, проблемы:

  • Поскольку нотариус зарабатывает на каждой транзакции, в случае конфликта он заинтересован вынести решение в пользу наиболее активного участника системы, будь то продавец или покупатель, в надежде на долгосрочное сотрудничество в дальнейшем.
  • Нотариус и сторона могут либо сформировать альянс (и прибыль поделить), либо в реальной жизни быть одним и тем же человеком.

Пока самое элегантное решение от создателей OpenBazaar – это увеличение пула нотариусов. Вместо участия трех сторон, где первые две – покупатель и продавец, а третья – нотариус, контракт (который на программном уровне представляет из себя все тот же кошелек с поддержкой multisig) раздувается до 7 участников, из которых 5 – нотариусы. Для мелкой транзакции стороны могут остановиться на 4 подписях, наличие которых отсылает деньги продавцу, более дорогие продукты могут требовать наличия 5 сторон (требование подписей от всех семи сторон, снова-таки, нереалистично, так как произошел конфликт, и в итоге как минимум одна сторона останется неудовлетворенной и может отказаться внести свою подпись. Наличие шести подписей вроде как лучше, чем наличие пяти, но поднимает и риск того, что одна из сторон как-то связана с нотариусом).

Финансовая состоятельность социально-мобильных стартапов

VentureBeat в статье о предполагаемой продаже Yelp предлагает задаться вопросом – а как собственно зарабатывать на социальной волне за счет рекламы? Там же еще есть вариации: solomo – это social+local+mobile, lomo – это local+mobile, somo – social+mobile и т.д. Кто вот из известных вышел на прибыль в долгосрочной перспективе?

FourSquare? Ой, да ладно, очень смешно. Snapchat? Пока не слышно громких рапортов о финансовых успехах, возможно, их просто заглушают новости об очередной финансовой инъекции. Yelp? Компания публичная и финансовые результаты публикует регулярно, но выхода на прибыль за все это время еще не достигла.

Кто остался? Facebook, YouTube и LinkedIn. Но LinkedIn получает такой обьем выручки от продажи платных аккаунтов рекрутерам, что в списке площадок, где можно размещать свою рекламу, ее обычно забывают упомянуть (показательно, что на данный момент первой новостью о LNKD на сайте Seeking Alpha стоит “Как LinkedIn может решить проблему низкой рекламной выручки”). YouTube? $4 миллиарда выручки, но прибыли пока нет.

Итого принцип “главное – аудитория, а прибыли придут сами” стоит поставить под сомнение. Он сработал для одной-единственной компании, которая более исключение, чем правило.

Заголовки последних дней

  • Стартап Ouya закроется, если не найдет покупателя. Проект делал микро-консоль на Андроиде, которая вошла в число успешных проектов, профинансированных на Kickstarter. В 2013 г. компания закрыла первый венчурный раунд, подняв $15 млн, которые теперь и пытается вернуть инвесторам путем продажи.
  • Стартап Circa закроется, если не найдет покупателя. Мобильное приложение старалось подобрать и обобщить интересные новости для пользователей мобильных устройств, но компании-разразботчику так и не удалось поднять следующий раунд.

Что несет в себе невероятно высокая оценка стартапа

Не проходит и дня без новости об очередном стартапе, поднявшем раунд при оценке в $1 миллиард и выше. Финансовая пресса обычно концентрирует свое внимание на нулях после долларового знака, инвесторы же, собаку съевшие на рынке стартапов, знают что к чему.

Выбирая между двумя предложениями – одним с нормальными положениями, но низкой оценкой, а другим с завышенной оценкой, но рядом специальных условий, некоторые основатели делают ставку на второй вариант:

Their founder had two term sheets to choose from. One was a “clean” term sheet with no preferences beyond the norm and a barely sub-billion-dollar valuation. The other granted the magical, in the founders’ but not investors’ minds, $1 billion valuation in exchange for a set of onerous preferences. The founder chose the latter.

Какие такие специальные условия может запросить инвестор, готовый платить больше?

  • Агрессивные преференции при ликвидации компании. Большинство крупных раундов для защиты инвесторских интересов содержат преференцию в 1х – если вклад инвестора составляет $5 млн, и компания в будущем продастся либо выпустит свои акции в публичный оборот, то инвестор сперва желает получить $5 млн по своим акциям, а уж затем поделить остаток денег между держателями менее привилегированных и простых акций. Это приводит к ситуации, где в случае продажи компании по цене, ниже чем все поднятые раунды, простые акции основателей и сотрудников приравнены к нулю, а полученные деньги распределяются между инвесторами в порядке их преференций. Инвестор, готовый платить больше, может потребовать уровня преференций и 1,5х, и 2х, и выше.
  • Компенсацию в случае заниженной оценки при выходе. Компания просто соглашается компенсировать инвестора в случае, если его пакет акций потеряет в цене. Та же агрессивная преференция, вид сбоку. Box пообещал своим последним частным инвесторам – Coatue и TPG – возместить разницу между их оценкой и оценкой публичного рынка новыми акциями. При выходе на IPO цена за акцию была установлена на уровне, более низком, чем цена, обещанная инвесторам, и печатный станок простых акций запустился:
    • So if Box priced at $22.22 or above, the Series F shareholders wouldn’t receive any additional shares from their preference for the shares they paid $20 thereby locking in a 10 percent profit plus all upside above $22.22. But Box priced at $14, triggering the preference and ever Series F share converted into 1.587 shares of public common, versus the one-to-one conversion they would have achieved at a $22.22 price, and further diluted the shareholder base.
  • Дивиденды, которые подлежат оплате при выходе. На третьей странице пакета документов раунда Houzz (оценка тоже зашла за $2,3 млрд) присутствует следующее положение:
    image
    Инвестору полагаются ежегодные дивиденды в установленном раундом размерах. Понятно, что доить технологический стартап на только что поднятые деньги никто не собирается, да и венчурные инвесторы редко интересуются акциями, готовыми платить стабильный, пускай и маленький, дивиденд. Подобные дивиденды чаще всего конвертируются в акции аналогичного класса в момент покупки компании либо выхода на биржу, что снова-таки означает довыпуск акций и снижение доли участия в компании всех, кроме инвестора, которому эти акции передаются.

Желание заработать своей компании более высокую оценку можно понять. Вступление в клуб автоматом повышает коэффициент цитирования в прессе, привлекает как потенциальных сотрудников, так и клиентов, а также будущих инвесторов. Для стартапов в enterprise-сфере это возможность доказать своим потенциальным клиентам, что у компании есть фундамент, и она не закроется сразу же после продажи контракта на обслуживание.

Поскольку некоторые молодые компании, оцененные частными инвесторами в миллиард и выше, уже успели стать достоянием общественности через первичную эмиссию акций на биржах, Pando предлагает посмотреть на общие тенденции:

In the first three months of 2015, Box is the only unicorn to IPO. And after coming out like gangbusters, the company has not sustained its initial breakout performance on the public market. As of midday, Box’s stock price has dropped nearly 30 percent from a high of $24.73.

Some of the other big names to IPO at the end of last year, including many former unicorns, are trending down since the start of the year, according to data from Seeking Alpha: Alibaba is down 18.6 percent, Hortonworks is down 8.4 percent, New Relic is down 11 percent, and Lending Club is down 27.6 percent since the start of 2015.

Oddly, the less-hyped Boston IPOs from the second half of last year are all doing comparatively well on the public market: HubSpot is up 15.8 percent in 2015, while the stock prices of CyberArk (+49.4% YTD) and pre-IPO unicorn Wayfair (+64.3% YTD) are two of the better performing tech stocks of last year’s IPO class.

Стартапы-маршрутки

На фоне рекордного раунда (и оценки) Uber и аналогичного шага со стороны его злейшего конкурента Lyft, транспортный бизнес становится весьма и весьма интересным. Поскольку поднять миллиардов этак несколько для прямой конкуренции лоб в лоб новому проекту будет трудновато, многие стартапы пытаются обозначить уникальную нишу, на которой можно заработать. Момент для этого весьма благоприятный – потребители по всему миру более-менее обзавелись смартфонами, с помощью которых привыкли вызывать такси от крупных игроков, и которым доверяют оплату услуг. Водители, понимающие принципы работы Uber и Lyft, знают, на что они подписываются, чего ожидать и как формируется их заработок. Более-менее опробованы бизнес-модели – стартап-диспетчер берет энный процент от стоимости услуги, и выход на прибыль поддается моделированию в Экселе. Рост бизнеса покупается за счет выхода на новые рынки, и при финансировании этого роста инвестору можно показать графики рынка старого и подробный SWOT-анализ. Новое поколение уже не так озабочено автомобилями (и их покупкой), как их родители, из-за чего, например, в США, продажи машин и процент автовладельцев среди общего населения падают уже четвертый год подряд.

Какие же ниши преследуют новые проекты?

  • Via – поездки (пока только) по среднему Манхэттену за $5 внутри внедорожника, который по ходу будет подбирать других людей, путешествующих примерно в том же направлении. Концепция похожа на Uber Pool и Lyft Line, стартап соревнуется за счет цены, проверенных водителей и (теоретически) более вместимых авто. Стартап поднял $27 млн на расширение в других точках.
  • Wingz – сугубо поездки в аэропорт или оттуда. Стартап дружит с транспортными службами и готов следовать их правилам, в итоге довольно быстро договаривается с точками, откуда власти пытаются периодически выпихнуть водителей Uber и Lyft. Никакого realtime – поездки должны быть заказаны минимум за два часа от предполагаемого выезда, заказчики имеют возможность указать количество пассажиров и багажа. Пока оперирует только в калифорнийской местности.
  • Blacklane – немецкий оператор, пытающийся оперировать глобально. Построен, судя по личному опыту, на почтовой рассылке и связям, установленным с местными перевозчиками. Как и Wingz, не поддерживает realtime, заказ желательно внести в систему за несколько дней (из-за чего удобен для аэропортов). От Wingz отличается более высоким классом машин, но и ценами. Если кому интересно, то код 0QH7WRPN даст скидку в $10 в эквиваленте местной валюты.
  • Chariot – во многом представляет из себя аналог маршруток, с теми же микро-автобусами и автобусами среднего размера, пытающийся ухватить вкусные маршруты. Наличие у пользователей смартфона позволяет показывать им такие вещи, как время ожидания следующей маршрутки, а также краудсорсить идеи новых популярных маршрутов, что удобно для всяких спортивных соревнований, марафонов, концертов и пр. Месячный проездной по (пока что единственному) маршруту в Сан-Франциско стоит $93. Получил базовое финансирование от YCombinator.
  • Leap – по сути, прямой конкурент Chariot. Устанавливает собственные маршруты, запускает собственный автобус с кожаными просторными сидениями и свежим кофе (не бесплатным). $6 за поездку, если же покупать набор билетов заранее, то поездка обойдется в $5. Для сравнения – этот же маршрут в автобусах городской системы Сан-Франциско обойдется в $2,25. Использует смартфоны для всего, включая посадку на автобус и покупку вышеупомянутого кофе. Стартап поднял $2,5 млн от ряда инвесторов.

Рынок маршруток не покажется особо привлекательным всем, кто вырос на пост-советском пространстве, где частный сектор весьма быстро облюбовал популярные маршруты. Американские города, с их более активными мэриями и исторически сложившейся таксистской мафией (Нью-Йорк и Лас-Вегас, в частности) чаще всего преследуют “бомбил”, предпочитая
более цивилизованную дорогу выдачи лицензий, наличия необходимой страховки и пр., но (в том числе под агрессивным давлением Uber) готовы работать с проектами, которые снижают нагрузку на транспортную инфраструктуру города, тем более, что муниципальные транспортные агентства чаще всего погрязли в глубокой бюрократии и вещи типа запуска новых маршрутов могут обсуждаться годами.

Осталось только сделать приложение, которое по прибытии пользователя в новый город автоматом бы рекомендовало набор транспортных приложений для конкретной местности.

Почему не (очень) быстро растущие стартапы неинтересны

Периодически на форумах, посвященных программированию, и ресурсах, посвященных стартапам (а в последнее время это могут быть одни и те же урлы), возникает дискуссия на тему быстрого роста. Катализатором дискуссии (либо одной из первых ссылок) обычно становится эссе Пола Грэма, в котором тот ставит знак равенства между “стартапом” и “бурным ростом”. Критики чаще всего недовольны узким, как они считают, фокусом венчурной индустрии в плане поиска следующего гугла-фейсбука-убера, который позволит капиталу вырасти, в десятки, а то и сотни, раз, так как подобный подход ущемляет права (если таковые имеются на венчурный капитал) медленно-растущих компаний, которые зарабатывают деньги консалтингом, либо же просто нашли свою небольшую нишу, с которой стригут прибыль.

Мой аргумент всегда состоял в том, что винить венчурный капитал в дискриминации особо не стоит – это просто одна из многих категорий активов. Инвесторы, которые доверяют свои деньги венчурным капиталистам, чаще всего это делают в рамках диверсифицированного портфеля, в котором также присутствуют такие инструменты как акции, облигации, ценные металлы, полезные ископаемые, недвижимость и другие проекты. Если, скажем, предлагать инвестору технологическую компанию, которая способна возвращать ежегодно энное количество капитала в виде дивидендов, то подобный (по поведению) актив в их портфеле уже есть, и это недвижимость. Стартап, финансовая модель которого предусматривает возврат 8-15% в год после нескольких лет, потраченных на запуск, сравним с квартирным комплексом либо гостиницей, которую вначале нужно построить, ввести в оборот, а затем уже доить в плане прибыли. Но матрица выглядит следующим образом:

  Стартап Недвижимость
Риск провала идеи высокий низкий
Циклический риск (что будет, если грянет кризис?) закроется, либо потребует дальнейших инъекций капитала перетерпит, хотя на время придется забыть о дивидендах
Риск человеческого фактора (что будет, если уйдут ключевые люди в команде?) мало предсказуемо, производительность зависит от команды относительно предсказуемо, строить и оперировать объекты недвижимости могут многие подрядчики

Продавать финансовые инструменты, которые дают ту же отдачу, что и конкурентные, при более высокой степени риска, весьма трудно. Если же моделировать более высокую отдачу, то стартап с таким уровнем дивидендов уже можно классифицировать как бурно растущий, что снова-таки поддерживает тезис Пола Грэма.

Эту мысль задокументировали в McKinsey в статье под названием “Бурный рост или медленная смерть”. Выводы следующие:

  • Стартапы, которые делают упор на рост, а не монетизацию, в итоге получают и рост, и монетизацию.
    • High-growth companies offer a return to shareholders five times greater than medium-growth companies. Second, growth predicts long-term success. “Supergrowers”—companies whose growth was greater than 60 percent when they reached $100 million in revenues—were eight times more likely to reach $1 billion in revenues than those growing less than 20 percent. Additionally, growth matters more than margin or cost structure. Increases in revenue growth rates drive twice as much market-capitalization gain as margin improvements for companies with less than $4 billion in revenues.
  • Если приоритетом компании является рост, то вероятность ее успеха очень низкая, спасает то, что если у конкурентов в приоритеты заложено что-то другое, то вероятность их успеха еще ниже.
    • Companies have only a small probability of making it big. Just 28 percent of the software and Internet-services companies in our database reached $100 million in revenue, and 3 percent reached $1 billion. Of the approximately 3,000 companies we analyzed, only 17 achieved $4 billion in revenue as independent companies.
  • Даже если софтверная компания показывает темпы роста в 60% в год (и является предметом зависти коллег из других отраслей), то вероятность ее успеха составляет всего 50%.
    • If a health-care company grew at 20 percent annually, its managers and investors would be happy. If a software company grows at that rate, it has a 92 percent chance of ceasing to exist within a few years. Even if a software company is growing at 60 percent annually, its chances of becoming a multibillion-dollar giant are no better than a coin flip.
  • Компании с темпом роста ниже 20% в год потеряли деньги инвесторов.
    • The stallers, with growth rates below 20 percent, actually produced negative returns to shareholders, between –10 and –18 percent depending on company size.

Сенсация, шок: технологический стартап, запустивший новую категорию и привлекающий разработчиков, не имеет долиновской прописки

Стартап одним из первых вышел на новый рынок, сделал продукт, породивший новую категорию продуктов, сегодня его продает и доминирует в своей нише, генерируя. Продукт многими другими стартапами рассматривается как платформа, на которой можно строить свои проекты. Казалось бы, типичная долиновская история. Ан нет – SZ DJI Technologies со своими беспилотными квадрокоптерами провернул все из Китая.

Как и многие другие стартапы, DJI получил начало в университетском общежитии, только на этот раз дело происходило в Гонг Конге, где Фрэнк Уанг начал собирать из готовых деталей простые летательные аппараты (здесь можно провести параллели с Майклом Деллом и одноименной компанией). В прошлом году выручка производителя превысила девятизначные суммы:

From 90 employees and $4.2 million in revenue in 2011, it grew to 1,240 employees and more than $130 million in revenue last year. It now has 2,800 employees, three factories, and this year expects to post sales three to five times greater than 2013.

Китай уже давно перестал себя позиционировать в качестве дешевого производителя для иностранных заказов, и многие локальные игроки (тот же Xiaomi) занимаются собственным R&D, разработкой, дизайном, продажами, рыночным позиционированием и пр. DJI теперь является первой компанией, которая не просто составила достойную конкуренцию существующим игрокам на зрелом рынке, а запустила новую рыночную категорию.

disruption equilibrium

Феерический пост о краткой карьере внутри стартапа Handybook (который не так давно переименовал себя в Handy). Автор претендовала на роль сотрудника службы поддержки, чем и пыталась заняться в первый день после того, как ее попросили заявиться в нью-йоркский офис со своим телефоном и лэптопом.

Много классических персонажей, которые часто наблюдаются в данной среде обитания – здесь и бывшие маккинзиевцы, голдманцы, либо просто выпускники Гарварда, которые стараются хоть как-то донести до собеседника данную особенность своей биографии в каждом предложении, и невероятно оптимистичные представители HR, по презентациям которых сразу становится понятно, какой невероятно уникальной является компания, и почему возможность работать в ней представляется раз в тысячелетие, да и то немногим.

У меня опыт с Handy был примерно следующий – я как-то запустил приложение для вызова электрика, чтобы он посмотрел систему освещения двора, которая никогда толком не работала. Система минуту спустя отчиталась о вызове специалиста с указанием точного дня и времени, когда нужно быть дома. Электрик не пришел, деньги вернули, а я купил таких солнечных фонариков, которые пусть дешевые, но не требуют проводки. На этом и заканчивается мой опыт использования Handy.

Обсуждение статьи на Hacker News завело на пару интересных ссылок типа рецензий на Handy со стороны независимых поставщиков услуг (электриков, уборщиц, сантехников и пр.) со средним рейтингом в 2,5 звезд. Что слегка наводит на вопрос о долгосрочности такого бизнеса – на сегодняшний день проект позиционирует себя как самый дешевый способ вызвать специалиста-помощника (в статье Аманды описывается процесс прикидывания цен – другой человек из службы поддержки предполагает, что ванную можно облицовать плиткой за шесть часов, в итоге останавливается на цифре в $250, и только впоследствии выясняется, что это проект дня на два, т.е. компания в итоге потеряет деньги) и через пользовательские рецензии отказаться от тех, чьи услуги неудовлетворительны, а вот звездам бизнеса, наоборот, подкинуть больше проектов. Проблема в том, что попутное позиционирование себя как самого дешевого поставщика услуг (а без этого трудно отговорить человека просто зайти на Yelp и позвонить двум-трем электрикам) привлекает не особо качественных поставщиков, в то время как звезды быстро начинают выстраивать собственный брэнд, независимый от посредника.

Handy трудно назвать подрывником (disruptor) рынка в классическом понимании этого термина долиновскими венчурными капиталистами, где новый игрок приходит на рынок и сметает всех старых. Скорей, Handy создает ценовый прецедент для удовлетворительного (на 2,5 звезды) сервиса, позволяя более качественным игрокам брать больше, но не намного больше.

Аналогичный пример – AirBnB. За последний год пришлось немного попутешествовать, и периодически я останавливался в квартирах, снятых через AirBnB, периодически – в гостиничных номерах, а иногда совмещал оба варианта. При базовой проверке (интересно, если кто-то проводит масштабные исследования по этой теме) выяснилось, что периодически по показателю “цена/предложение” выигрывает AirBnB (если поездка длительная, либо же гостиницы забиты из-за конференции и пр.), но вполне часто гостиничный бизнес на три-четыре звезды даст фору предложениям с AirBnB. Изначально предполагалось, что AirBnB станет этаким подрывником, в корне изменившим гостиничный бизнес, но в итоге выяснилось, что во всяких хилтонах и интерконтиненталях сидят не полные дебилы, а люди, имеющие весьма приличный опыт в плане динамической оптимизации цен, и рынок номеров для проживания нашел свой эквилибриум (который, безусловно, остановился бы на более высоком уровне, не существуй компании типа AirBnB в природе вообще).

Эффект эквилибриума будет интересно наблюдать и на примере Uber (тоже “любимца” со стороны водителей-контрактников). Пока транспортные компании развернули серьезную ценовую войну на рынке low-end, чем, как видно из рецензий Uber, шибко недовольны водители, прикидывающие, сколько они в итоге зарабатывают после комиссионных Uber, затрат на бензин и износ машины. Т.е. цены явно находятся ниже приемлемого для водителей уровня на многих рынках, хотя Uber и обещает увеличение обьема перевозок за счет более низких цен. Но в то же время на компанию усилилась атака на рынке high-end (при совсем недавней проверке сервис Blacklane из аэропорта LAX оказался шибко дешевле чем черный Uber при таком же классе машин), т.е. субсидия low-end бизнеса за счет high-end покупателей продлится недолго, а новый ценовой эквилибриум вполне может оказаться на уровне тех расценок, что еще вчера пользователь платил за такси.