Из прочитанного: Good Calories, Bad Calories

Физик и инженер-астрофизик Гари Тобс не разбирался в диетологии, но его заинтересовали причины резкого роста ожирения в США. У него был компьютер с доступом к сайтам, публикующих медицицинские и диетологические исследования. Научные сайты завлекают получше некоторых сериалов, поскольку опубликованное исследование обычно содержит ссылки на работу коллег, которое содержит дополнительные ссылки и т.д. Итоги исследования Тобса легли в основу книги Good Calories, Bad Calories, в которой автор озвучил следующие тезисы:

  • 1820055Используемая многими интуитивная формула, где число потребляемых калорий > число сжигаемых калорий = ожирение, а число потребляемых калорий < число сжигаемых калорий = похудение, на практике не находит подтверждения (если оставить на поверхности суть калорий). Жирные люди чаще всего сжигают весьма обильное количество калорий просто для передвижения и поддержания в жизненной форме своего тела, между тем контролированные низкожирные диеты, ограничивающие потребление калорий, неэффективны.
  • Рост ожирения в США почему-то получил интересный толчок во второй половине семидесятых. Можно винить в этом фаст-фуд, но темпы роста продаж фаст-фуд ресторанов не совпадают со столь стремительным ростом ожирения. А вот тот факт, что с 1974 г. американское правительство с подачи Никсона начало публиковать официальные диетические рекомендации весьма интересен. В особенности то обстоятельство, что они и по сегодняшний день советуют урезать жирную пищу. В них нет прямой рекомендации поднять потребление белков и углеводов, но поскольку питаться чем-то надо, в процентном отношении роль этих составляющих неизбежно вырастет.
  • Связь между высоким содержанием жиров и повышением холестерина в крови доказана, но многие исследования проводились до открытия таких составных частей холестерина как HDL, LDL и триглецеридов. (У LDL к тому же есть два типа тел, мелкие и крупные, каждое из которых по-разному влияет на риск сердечно-сосудистых заболеваний).
  • Связь между высоким уровнем холестерина и высокой смертностью от сердерчно-сосудистых заболеваний вроде доказана, но сопровождаются весьма интересными сносками. Исследования на эту тему традиционно содержат несколько групп из пациентов с высоким, нормальным и низким содержанием холестерина в крови. В результате долгосрочных исследований уровень смертности у всех групп примерно одинаковый, но причиной смерти для группы с высоким холестерином обычно была болезнь сердца, пациенты в других группах жили примерно столько же, но умирали от рака и других сопутствующих заболеваний. Более того, у пациентов с низким содержанием холестерина в крови диагноз рака упомянут значительно чаще, чем у других групп.
  • Главным “складовщиком” жира в организме является инсулин. Он способствует хранению жирных клеток и сигнализирует мозгу о наступлении голода в случае отсутствия глюкозы. Основным стимулятором инсулина являются углеводы. Особенность работы инсулина в плане уведомления мозга о голоде является причиной того, что многие люди, пробующие низкокалорийные диеты, ощущают постоянное чувство голода. В этом видео профессор калифорнийского университета описывает похожие гормональные эффекты фруктозы, которая содержится в основных заменителях сахара.
  • Единственный вариант ограничить выработку инсулина в организме – это резко снизить (на некоторое время в идеале до нуля) потребление углеводов. Печень тогда переключится с производства глюкозы на производство кетонов, для создания которых будут использованы жировые клетки (как поступающие извне, так и из внутренних запасов).
  • Увеличение физической нагрузки, которое рекомендуется, если следовать принципу “число поглощенных калорий < число сжигаемых калорий”, и продается фитнесс-клубами на каждом углу, в реальности приводит только к росту аппетита и
    снова-таки к чувству голода. В тему недавняя статья о New York Times об участниках эксперимента, которые страдали ожирением в начале эксперимента, были посажены на режим активных физических упражнений и бега, и в итоге набрали еще больше веса к концу эксперимента. Физические упражнения, надо заметить, имеют позитивный эффект на тонус организма и поддерживает в форме мускулатуру и сердечно-сосудистую систему, но не стоит ассоциировать их с быстрой потерей веса.

Книга не пытается продать какую-то конкретную диету – низкоуглеводный подход известен уже не первое десятилетие и присутствует в следующих известных диетах:

Популярность подобных диет, по крайней мере в США, всегда разбивалась о тот факт, что еще до недавнего потребление высокого количства жиров (а именно на жиры стоит упирать в первую очередь, так как часть белков печенью таки перерабатывается в глюкозу) вызывало бурный рост холестерина, и официальная наука считала это практически гарантированным началом сердечно-сосудистых заболеваний, что в итоге оказалось не совсем правдой. Не помогало им и то, что новые книги с пропагандой подобного подхода появляются чуть ли не каждый год, что слегка повышает скептицизм – если диета Аткинса была опубликована еще в 1972 г. и работает, то почему же потребителю ежегодно пытаются ее всучить в новом оформлении?

Красной нитью через книгу проходит обсуждение Энсела Кейса, работа которого и легла в основу диетических рекомендаций. Кейс первым обратил внимание на насыщенные жиры и провел параллели между жирами потребляемыми и жирами, хранимыми в организме – на сегодняшний день теория опровергнута. Поскольку она легла в основу официальных диетических рекомендаций для всей Америки, а распределением исследовательских грантов в диетологии занимается все тот же National Institutes of Health, то весьма долгое время получить какой-то грант на эксперимент, пытающийся опровергнуть официальную доктрину, было практически невозможным. Не из-за коррупции внутри ведомства, а просто из-за внутренней политики грантовых организаций, где денег мало, желающих много, исследования в плане диет чаще всего долгосрочные (читай – дорогие), зачем тратить деньги на опровержение того, что всем и так известно? Профессор из UCSF в приведенном выше видео также обращает внимание на некоторые “дыры” в научных работах Кейса.

Тобс, как человек от диетологии далекий, а вот от науки не совсем, также поражен качеством исследований, публикуемых в этой отрасли. Какой-то процент группы ставит под сомнение результаты эксперимента? Выносим их в сноски, где упоминаем, что данная тема требует дальнейших исследований, но желаемый вывод все равно публикуем как догму. Какой-то процент ожиревших пациентов не потерял вес в эксперименте, связанном с урезанием калорий? Наверняка ж обманывают –  конфетки ели, когда исследователь отвернулся; таких вообще не упоминаем в эксперименте. И если автор не называет диетологов шарлатанами, то остается весьма близок к этому. Справедливости ради, надо признать, что одной из проблем в долгосрочных диетических экспериментах является создание негативных групп – ведь для научного доказательства гипотезы надо показать не только успех гипотезы на позитивной группе, но и отсутствие успеха на контрольной и негативной группах. В диетологии нельзя сказать “вы будете контрольной группой – едите то, что раньше; вы будете позитивной группой – потребляйте низкий процент жиров, а вот вы, ребята, пойдете на диету с высоким содержанием жиров – наша гипотеза утверждает, что вы рано умрете, но вы же хотите послужить науке”.

Книга содержит кучу ссылок и цитат на научные исследования, поэтому не сказать, чтобы бойко читалась и проглотить ее можно за один присест. Примерный абзац выглядит следующим образом: “в энном году такой-то немецкий ученый сделал такое-то исследование, которое показало, что … Позже его коллега опубликовал следующее исследование, где он доказал, что … Между тем, Американская медицинская ассоциация вынесла следующую рекомендацию:

Подборка новостей из мира SaaS

  • Бостонский HubSpot обнародовал детали своей первичной эмиссии – планируется поднять $100 млн и оценить компанию в $687 млн. Посмотрим, как рынок оценит такое предложение, если учесть следующие показатели:
    • выручка по итогам 2014 г. составила $77,6 млн
    • чистые убытки – $34,3 млн в 2013 г., $18,8 млн в 2012 г. и $24,4 в 2011 г.
    • 11,600 клиентов со средней доходностью в $8,823 в год ($735 в месяц) с подписчика
    • на счету компании $7,3 млн.
  • На фоне пока что бурного для первичных эмиссий года Box решил умерить пыл и отложить IPO до более благоприятных условий. Цитируя Bloomberg, проблема примерно та же, что и пунктом выше – покупать клиентов становится все дороже, а доход от них не всегда оправдывает темпы роста затрат на них: “the company had disclosed that its marketing costs for its latest fiscal year climbed 73 percent to $171.2 million, 38 percent more than its revenue
  • LendingClub, находящаяся в процессе IPO, но еще не опубликовавшая конкретных планов, пока тоже находится в незавидном положении – расходы на маркетинг в корне убили прибыль. В отличие от HubSpot, где финансовый директор и знать не знает, что финансовые отчеты по итогам года могут содержать и положительные числа, у LendingClub прибыль была, но для достижения роста портфеля (LendingClub своих денег не одалживает, а зарабатывает за счет процентов при выдаче ссуды и ее обслуживании) ее было решено принести в жертву: “The company posted losses, $16 million of them, for the first six months of 2014, after generating a modest profit of 1.7 million for the first six months of 2013. Lending Club admitted that it was forced to make high levels of expenditures on marketing. In 2013, it spent nearly $39 million on sales and marketing compared to the $98 million it generated in revenue in the same period.”

Круговорот денег в SaaS-мире выглядит примерно следующим образом:

  1. Потратить денег дабы привлечь клиентов.
  2. Обнаружить, что конкурент за это время решил откусить самый вкусный кусок пирога, запустив новый функционал либо просто цены на аналогичный сервис.
  3. Потратить денег дабы догнать конкурента.
  4. Обнаружить, что конкурент за это время нанял продажников, которые отняли небольшой кусок рынка.
  5. См. пункт 1.

Любимая бизнес-книга Билла Гейтса – избранные главы

Несколько дней назад Билла Гейтса спросили о его любимой книге о бизнесе. На удивление, это книга из шестидесятых, т.е. казалось бы чему она может научить создателя крупнейшей компании, в абсолютно новой индустрии? Удивление слегка спадает, когда Гейтс упоминает, что посоветовал ее Уоррен Баффетт (30-го года рождения), да и посоветовал уже в 1991 г., когда бизнес-проект Гейтса уже давно вышел из стадии стартапа, т.е. для Гейтса эта книга о бизнесе представляла больше развлекательное чтиво, чем руководство к действию или пособник по решению насущных проблем. Business Adventures Джона Брукса продается и по сегодняшний день, даже в электронном формате, но поскольку книга является компиляцией (поучительных) историй из жизни компаний, а сами истории публиковались в виде отдельных статей, прочитать значительную ее часть можно и в онлайне:

  • Уютный сайтик Гейтса выложил главу Xerox Xerox Xerox Xerox в формате PDF
  • Журнал The New Yorker, публиковавший Брукса в шестидесятых, открыл доступ к отсканированному архиву журналов (что интересно само по себе, посмотреть рекламные блоки того времени, заценить шрифты, заказать путевку в Багамы за несколько десятков долларов), где фигурируют следующие статьи:
    • Piggly Wiggly – история гендиректора, который боролся с биржевыми шортами, но в итоге проиграл
    • Edsel 1 и Edsel 2 – история автомобиля Edsel компании Ford, который долго проектировался, с грандиозной помпой был представлен публике, после чего провалился
    • Privateer 1 и Privateer 2 – история испанского бизнесмена-проходимца Хуана Марча, содержащая удивительные параллели с современностью – приближенный к корумпированным чиновникам испанский финансист умудрялся делать деньги на каждом из проектов и как-то с помощью нужных институтов власти сумел прибрать к своим рукам крупнейшую энергетическую компанию Испании, “уговорив” некий провинциальный суд объявить ее банкротом, после чего молниеносно уведомить о таком повороте дел держателя реестра и на скорую выпустить новых акций, но уже на свое имя

Опт, розница и круговорот бизнес-моделей

Джастин Фокс в Harvard Business Review обращает внимание на давнюю цитату Марка Андриссена, которую тот сам приписывает гендиректору Netscape Джиму Барксдейлу – все бизнес-модели построены на создании оптовых пакетов из чего-то, что сегодня продается в розницу (bundling) и раздроблении оптовых пакетов с целью розничной продажи (unbundling).

  • Музыкальная индустрия продавала альбомы музыкантов (опт), после чего пришла Apple и через магазин iTunes начала продавать треки за 99 центов (розница). Последним инноватором является Spotify, которая за $10 в месяц продает подписку (опт).
  • Ранние производители ПК делали упор на вертикальную интеграцию, после чего пришел Microsoft и сделал рынок розничным – компьютеры производила одна компания, мониторы к ним – другая, принтеры и мыши – третья, а ПО писалось в четвертой и пятой.

Из прочитанного: Inside Apple

Журналист Адам Лашинский встречается с нынешними (а также с экс-) сотрудниками Apple в попытке найти ответ на вопрос – чем именно отличается Apple от когорты конкурентов и что делает ее не такой, как все? Именно Стив Джобс, вернувшийся в компанию после продажи ей же своего нового стартапа NeXT, личным раздражительным фактором назвал трансформацию Apple в “такую как все” заурядную компанию. Попытки дать простые односложные ответы на этот вопрос находят кучу контр-примеров – кто-то скажет, что Apple выигрывает за счет своих инвестиций в дизайн, но мало ли прогорело дизайнерских компаний; другой приведет теорию, что Apple получила фору за счет высокого уровня вертикальной интеграции, но на рынке есть также куча примеров весьма тесной интеграции с последующим банкротством компании в частности и обустроенной интегрированной инфраструктуры в целом.

Одним из основных ноу-хау Apple Лашинский называет нетерпимость компании к коллективной ответственности – несмотря на то, что поделена она, как и многие другие, на подразделения и отделы, Apple использует метод личной ответственности за проект в целом и за каждую его часть. Конкретный проект (скажем, следующий iPad) ведет не “подразделение” и не “отдел”, а конкретно DRI (directly responsible individual), которому подчиняется человек, ответственный за, скажем, календарное приложение, который работает с человеком, ответственным за интеграцию этого приложения с почтовым клиентом. Подобный подход приносит свои неудобства – сотруднику весьма трудно уйти в отпуск, если проект, за который он несет персональную ответственность, готовится к запуску, но внутри Apple это срабатывает, и отпуски часто назначаются в массовом порядке неделю после запуска.

Отсутствие коллективной ответственности за проекты порождает определенный режим секретности, который компания использует по максимуму. Как в советском анекдоте “в Америке цеховый рабочий не знает, что делают в соседнем цехе, в Германии рабочий не знает, над чем работает его сосед, а у нас я сам не знаю, че я делаю”, распределение информации внутри Apple происходит по принципу “задавай вопросы, только если ответы на них критичны для твоего проекта”. Стив Джобс неоднократно подчеркивал, что утеря секретных данных наносит компании финансовый ущерб – информация, просачивающаяся в прессу сводит на нет усилия организаторов конференций и презентаций. Кроме того, редко какой продукт, попавший в прессу на ранних стадиях разработки, впоследствии был воспринят на “ура” при официальном запуске – в процессе разработки неизбежно сталкиваешься с ограничениями, проблемами с поставками компонентов, накладками в работе партнеров, и в итоге урезаются углы и аннулируется функционал. Процесс является значительно более контролируем, когда публика не читает сверх-оптимистичные предсказания СМИ и технологических блоггеров и в итоге не расстраивается, когда выпущенный продукт не соответствует ожиданиям. Лашинский обращает внимание на интересное следствие такого подхода – сотрудники Apple не чувствуют, что работают в большой компании с кучей проектов – из-за секретности, ограниченной информации и указанием сверху следить за своим и только за своим проектом, работа в Apple воспринимается как работа в стартапе.

Следующий интересный факт – относительное отсутствие Apple в Кремниевой долине. Физически, понятное дело, компанию с капитализацией в пол-триллиона и присутствием в пол-Купертино трудно не заметить, но Apple редко проводит семинары, редко приглашает народ к себе на кампус, редко выступает спонсором мероприятий и т.д. И дело даже не в стартаперской движухе – тот же Google в редкую неделю не проводит двух-трех мероприятий для разработчиков, и при наличии свободного времени и доступа к сайту Meetup.com программист в Кремниевой долине наверняка может сконструировать свой календарь таким образом, чтобы попадать в Google каждый день, и лишь немногим реже – в Yahoo!, Facebook, Twitter, LinkedIn, AirBnb и т.д.

Почему стране нужен СТО

Ознакомиться с неудачными правительственными IT-проектами сегодня проще простого – ищешь в газете рубрику “Технологии” или “Бизнес” и из крупных скандалов читаешь как федеральное агентство уволило разработчика поисковика страховок и наняло нового, а в Орегоне Oracle выиграл тендер на создание своего поисковика медстраховок, внедрил предписанные контрактом системы, а после того, как выяснилось, что ничего особо не работает, сумма контракта не позволяла делать дальнейших модификаций, так что Oracle раскланялся и был таков.

Старый способ мышления о взамодействии правительственных организаций и IT-сектора – это проекты и тендеры на их обеспечение. Система посильно работала некоторое время, но уже сегодня выясняется, что по завершению тендера система таит в себе кучу проблем, типа устаревшего формата данных, использования умершего языка, интерфейса под Windows 3.11, проблем безопасности, которые уже некому решать (вендор давно приказал долго жить), а даже если бы и было кому, американские (да и не только) программисты не особо ломятся в правительственный сектор, так как в частном и зарплаты выше, и технологии посвежее.

Тренд программного обеспечения, поедающего мир, так аккуратно описанный Марком Андриссеном, распространяется и на сектор правительственных услуг. Министерство информационных технологий либо офис главного технологического директора страны (в кабинете Обамы есть должность CTO) станет таким же повседневным явлением, как и заполнение налоговых деклараций через интернет либо запись на прием через сайт (все это было в диковинку лет этак десять назад). Такое министерство не заменит тендеры и не станет самостоятельно разрабатывать ПО для правительственных организаций. Оно на архитектурном уровне упорядочит подход к разработке программных систем, которые на сегодняшний день в большинстве стран представляют в лучшем случае зоопарк.

Трехуровневая архитектура преподается студентам информатики на первом курсе, но большинство тендеров на сегодняшний день неизменно влечет за собой требование к разработке как минимум двух уровней, заточенного под конкретного вендора. Офис СТО уровня страны мог бы регулировать правительственное ПО следующим образом:

  • Данные. Основной камень преткновения многих сегодняшних IT-систем – это невозможность (либо геморройность) миграции данных из одного формата в другой. Перечень приемлемых стандартов хранения данных либо же (при наличии существующих систем хранения) обязательность регулярного экспорта данных обеспечило бы живучесть данных в будущем.
  • Приложения. Здесь снова имеет смысл использовать систему тендеров. Контроль над данными и их форматом позволяет участвовать большему числу компаний, чем закрытый формат данных, где разрабатывать приложения для БД Oracle может только Oracle либо партнер. Продуктом деятельности разработчика приложения является API. Условием участие в тендере может быть обязательное открытие кода (если не в публичном, то хотя бы во внутриорганизационном формате), чтобы разработчику следующей версии было с чем работать. Хотя в ситуации, где приложение является всего лишь связкой между данными и интерфейсом, открытость кода не критична.
  • Интерфейсы. Правительство публикует API и принципы работы с ним, разработка интерфейса заказывается либо через тендер (если система закрытая, и интереса к разработке не будет), либо остается на усмотрение любого заинтересованного разработчика. Примером открытого API-портала является data.gov, интерфейсом же на стороне пользователя может быть мобильное приложение, Excel, сайт с подключенными инструментами визуализации и т.д.
  • Хостинг и размещение. Одним из больных мест американской федеральной системы поиска и продажи медстраховок была работа с новым поставщиком хостинга, менеджеры которого неправильно оценили потенциальную нагрузку на сервис, что в итоге привело к падению сайта в течение первых нескольких недель после официального запуска. Ряд организаций занимается

    хостингом самостоятельно, ряд других правительственных структур для установки и поддержки приложений содержит собственные отделы IT. Наличие министерства, ведающего проблемами IT на госуровне позволило бы консолидировать затраты на размещение. Долгое время главным аргументом против переезда внутренних приложений “в облако” были потенциальные проблемы безопасности, сегодня же, когда даже ЦРУ переносит свои приложения в амазоновское облако, противо-облачный аргумент  теряет свою силу.

Футуризм от Нассима Талеба

Нассим Николас Талеб, научивший мир видеть разницу между закономерностями и случайными последовательностями, которые выглядят как закономерности, опубликовал свое мнение о футуризме (это отрывок из его новой книги). Большинство футуристов, публикующие прогнозы уже не первое тысячелетие, страдают от неомании – желания предсказать чего-то нового ради чего-то нового. Хотя в реальности мы до сих пор пользуемся изобретениями, которым сотни и тысячи лет:

Tonight I will be meeting friends in a restaurant (tavernas have existed for at least 25 centuries). I will be walking there wearing shoes hardly different from those worn 5,300 years ago by the mummified man discovered in a glacier in the Austrian Alps. At the restaurant, I will be using silverware, a Mesopotamian technology, which qualifies as a “killer application” given what it allows me to do to the leg of lamb, such as tear it apart while sparing my fingers from burns. I will be drinking wine, a liquid that has been in use for at least six millennia. The wine will be poured into glasses, an innovation claimed by my Lebanese compatriots to come from their Phoenician ancestors, and if you disagree about the source, we can say that glass objects have been sold by them as trinkets for at least twenty-nine hundred years. After the main course, I will have a somewhat younger technology, artisanal cheese, paying higher prices for those that have not changed in their preparation for several centuries.

Закавыка, по его мнению состоит, в нашем видении сегодняшнего мира как стартовой точки, к которой мы приплюсовываем различные штучки, которые, по нашему мнению, будут окружать человека будущего. Типа вместо одежды на нас будет какой-то космический костюм будущего, вместо машины какой-то сверхзвуковой самоуправляемый мотоцикл, и т.д. Между тем, успешные технологические достижения последних лет характерны тем, что не приплюсовывают к нашей жизни новые объекты, а минусуют их:

Technology is at its best when it is invisible. I am convinced that technology is of greatest benefit when it displaces the deleterious, unnatural, alienating, and, most of all, inherently fragile preceding technology. Many of the modern applications that have managed to survive today came to disrupt the deleterious effect of the philistinism of modernity, particularly the 20th century: the large multinational bureaucratic corporation with “empty suits” at the top; the isolated family (nuclear) in a one-way relationship with the television set, even more isolated thanks to car-designed suburban society; the dominance of the state, particularly the militaristic nation-state, with border controls; the destructive dictatorship on thought and culture by the established media; the tight control on publication and dissemination of economic ideas by the charlatanic economics establishment; large corporations that tend to control their markets now threatened by the Internet; pseudo-rigor that has been busted by the Web; and many others. You no longer have to “press 1 for English” or wait in line for a rude operator to make bookings for your honeymoon in Cyprus. In many respects, as unnatural as it is, the Internet removed some of the even more unnatural elements around us. For instance, the absence of paperwork makes bureaucracy — something modernistic — more palatable than it was in the days of paper files.

Технологический прогресс характеризируется не только торжеством технологий над каким-то процессом, который до этого был нетехнологичен, но и заменой плохих технологических нововведений:

The shoe industry, after spending decades “engineering” the perfect walking and running shoe, with all manner of “support” mechanisms and material for cushioning, is now selling us shoes that replicate being barefoot — they want to be so unobtrusive that their only claimed function is to protect our feet from the elements, not to dictate how we walk as the more modernistic mission was. In a way they are selling us the calloused feet of a hunter-gatherer that we can put on, use, and then remove upon returning to civilization.

And the great use of the tablet computer (notably the iPad) is that it allows us to return to Babylonian and Phoenician roots of writing and take notes on a tablet (which is how it started). One can now jot down handwritten, or rather fingerwritten, notes — it is much more soothing to write longhand, instead of having to go through the agency of a keyboard.

Закат японской электроники

Washington Post задается вопросом – а что случилось с японскими производителями электроники? Пять лет назад японцам завидовали все – у них были самые навороченные телефоны, которые выходили в интернет, ловили телевидение, позволяли общаться через видео и т.д. и т.п. Сегодня сводки о состоянии дел в Японии напоминают впору печатать в том разделе газеты, где компании закупают место для публичных объявлений о банротстве:

They’re cycling through executives, watching their stock prices dip toward 10-year lows and laying off employees; Sharp recently reported plans to slash nearly one-fifth of its workforce.

Одна из причин – резкий перехват инициативы на рынке мобильных телефонов одним американским и одним корейским производителем. Можно по-разному относиться к судебному процессу Apple против Samsung, но пять лет спустя после выхода первого iPhone корейская компания является лидером глобальных продаж, заплатив за это $1 млрд с копейками штрафных. В принципе, японские производители здесь в хорошей компании – не-японцы тоже потеряли слегка больше, чем миллиард.

image

image

Вторая причина, которая приводится в статье Washington Post – это чрезмерный упор на железо и конечные продукты. Программному обеспечению можно отводить роль второго плана до поры до времени – если пользователь купил очередную соневскую приблуду с кривым интерфейсом, то вряд ли он побежит ее сдавать, сегодня же новую аудио-систему без поддержки Airplay вряд ли будут рассматривать в качестве объекта покупки. Соневские книгочиталки, несмотря на качество, не поставляются с удобным софтом для ПК или удобным для использования магазином, в итоге им остается делать упор только на ценовое преимущество, что японским производителям дается трудно.

Общее состояние дел на рынке в результате:

Sony hasn’t made a profit in four years. Panasonic has lost money in three of the past four. Along with Sharp, the companies’ combined market value, according to Bloomberg, is $32 billion — making them one-fifth the value of Samsung and one-twentieth the value of Apple.