Из прочитанного: Superforecasting

В 2010 г. исследовательское крыло разведки США IARPA решило проверить тезис о “мудрости масс“, объявив конкурс на исследовательские гранты. В 2011  г. онлайн-проект The Good Judgement Project, запущенный профессором университета Пенсильвании (и бизнес-школы Уартона) Филипом Тетлоком, получает грант IARPA и по сегодняшний день продолжает привлекать энтузиастов, считающих что они способны предсказать будущее лучше остальных. В процессе работы над проектом Тетлоk подметил, что ряд участников проекта демонстрирует показатели весьма и весьма выше среднего. Он окрестил их супер-предсказателями, и эта книга обобщает методы работы, используемые супер-прогнозистами.

Как оценивают пресказателей? Качество прогнозов определяется по шкале Брайера, где 0 является идеалом, а 1 – полным провалом. Т.е. если человек предсказал дождь во второй половине дня, и дождь действительно пошел, прогноз получает 0. Если никаких осадков не было, прогноз получает “кол”. Любые баллы по шкале Брайера – это штраф за неверный прогноз, и чем выше среднее арифметическое прогнозов от одного автора, тем чаще он ошибается (хотя люди, умудрившиеся заработать 1, т.е. всегда дать абсолютно неверный прогноз, тоже полезны по очевидным причинам).

Прогнозы, впрочем, даже в случае погоды редко являются бинарными. Если человек утверждает, что вероятность осадков составляет 70%, и дождь действительно начинается, штраф за 30% анти-прогноза составляет квадрат разницы, т.е. (1 – 0.7)2 = 0.09. Если же дождя так и не было, то разница составляет (1 – 0.3)2 = 0.49. Несмотря на то, что прогноз в 70% отличается от анти-прогноза в 30% в два с копейками раз, штраф за явно неверный прогноз почти в шесть раз превышает штраф анти-прогноза.

В течение некоторого времени IARPA отсылала вопросы, связанные с национальной безопасностью, в Good Judgement Project, попутно работая над аналогичным опросом внутри американской разведки. Среднее арифметическое проекта GJP составило 0.37, среднее арифметическое сотрудников разведки составило 0.33 (здесь можно бы опровергнуть тезис о мудрости масс, но стоит помнить, что аналитики разведслужб имели доступ к большему количеству отфильтрованной и аккуратно категоризированной информации, чем гражданские лица), среднее арифметическое супер-прогнозистов составило 0.25.

Какие черты характера и методы работы присущи супер-прогнозистам?

  • На самом базовом уровне, понимание теоремы Байеса и способность определить базовую вероятность какого-либо события.
  • Быстрый анализ входящей информации на предмет ее влияния на прогноз и пересчет базовой вероятности прогноза по все той же теореме Байеса. Здесь самой трудной задачей является определение собственно дельты, которую новость вносит в прогноз. Скажем, мы делаем первоначальный прогноз, что с базовой вероятностью в 60% Барселона в этом году выиграет Лигу Чемпионов. Неделей спустя появляется новость о том, что Месси на тренировке растянул сухожилие. Понятно, что потенциальное отсутствие Месси в составе потянет наш первоначальный прогноз вниз. Но насколько вниз? Для этого сперва нужно определить максимальный урон – скажем, анализ матчей Лиги BBVA без Месси и анализ матчей против тех же команд с его присутствием показывает, что в его отсутствие команда забивает в целом на 0.6 голов меньше и проигрывает на 0.2 матчей больше (зависимость нелинейная, так как Неймар и Суарез тоже не зря командный хлеб едят). И предположим, что из-за этого мы готовы снизить свой прогноз с 60% до 56%. Максимальный урон определен, теперь как насчет вероятности того, что Месси действительно не будет в финальном составе? Статистика показывает, что с растянутым сухожилием игрок сидит на скамейке в среднем 24 дня (все факты, кстати, придуманы мною на ходу просто для иллюстрации подхода). Поскольку финал Лиги Чемпионов состоится аж в конце мая, планку прогноза можно смело возвращать на 60% – если Месси и не будет в составе команды, то не по вине этого сухожилия.
  • Супер-прогнозисты постоянно выискивают полезную информацию, которая опровергает их постулаты. Т.е. им не интересно вариться в собственном соку, где все поддакивают и восхищаются качеством прогноза – аргументированные мнения против, либо же новая информация (скажем, в среднем игроки с растянутым сухожилием возвращаются в игру 24 дня спустя, но в 5% случаев их карьера останавливается на 5-6 месяцев, а в 0.3% случаев – навсегда) всегда обрабатываются на предмет их воздействия на прогноз с последующим математическим анализом.
  • Супер-прогнозисты в итоге являются активными читателями периодической прессы. Ключевым словом здесь стоит считать “активными” – большинсто СМИ по сути пересказывают одни и те же события и читать 40 статей на тему обстоятельств травмы Месси либо слушать горестные высказывания фанов – пустая трата времени. Супер-прогнозисты не только много читают, но и безжалостно фильтруют поступающие новости на предмет их информативной ценности.

Красной нитью через книгу проходит важность точной постановки вопроса. Составитель прогноза не может дать четкий ответ на вопрос “Какой будет жизнь в 2050 г.?” либо “Есть ли жизнь на Марсе?” Интересные вопросы, которые получают качественные ответы, содержат временные, географические и другие рамки. К примеру – какова вероятность массового убийства (1,000 и больше человек) в Нигерии до 1 января 2017 г.? Наличие временного ограничения также позволяет отметить событие как состоявшееся, после чего предсказатели начинают анализ своего прогноза. При бинарном исходе интересны как полнейшие провалы так и варианты, где эксперт выдал, скажем, прогноз на 75%-25% и оказался прав на 75%. Чем он руководствовался при определении “проигравших” 25%? Была неправильно определена базовая вероятность на начальном этапе? Либо же предсказатель пропустил какую-то новость, которая содержала весомую информативную нагрузку? Либо же наоборот, обработал новость и скорректировал прогноз, но скорректировал слишком агрессивно, т.е. переоценил важность этой новости?

Тетлок нелестно отзывается о прогнозах, которые мы имеем удовольствие слышать в СМИ – каждое появление “экспертов” на ТВ (и других СМИ) изобилует словами-заглушками – “возможно”, “не исключаем”, “вполне можно ожидать”. Телеканалы можно понять – не каждый станет приглашать в студию ботана, который будет расписывать вероятность конкретного события в 52%. Люди реагируют на громкие заголовки и сенсационные предсказания, эксперты не забывают ввернуть “возможно” при всяком удобном случае и в случае неудачи пожимают плечами – дескать, “возможно” в равной степени означает “возможно и нет”. Книга Тетлока – это отчасти манифест требовать от экспертов не только математической вероятности (что вряд ли в политическом дискурсе общего плана), но и ответственности за сделанные ранее прогнозы, этакая шкала Брайера, привязанная к каждому “гостю нашей программы”. Второй проблемой современного общества является подчеркнутая в рецензии The Economist склонность людей доверять авторитету –  громкому имени и должности. В плане финансовых вопросов, скажем, телезрители более склонны уделить внимание вице-президенту банка, а не пенсионеру, хотя последний, ввиду своего свободного времени, имеет доступ к большему количеству информационных ресурсов и заслужил репутацию неплохого предсказателя, но заслужил ее в узких кругах.

Книга полезная, но в целом очень длинная – тезисы легко уместились бы в пару статей. В описании супер-предсказателей автор углубляется в их биографические данные. Понятно, что там будет присутствовать любовь к чтению, математике и поглощению новой информации. И когда это повторяется в очередной раз с новым экспертом, начинаешь пролистывать страницы в поисках чего-то нового. Поиск на YouTube по названию книги дает несколько лекций и интервью автора и в принципе вполне заменит ознакомление с ней. Если видео-ролики пробудили интерес, то книгу, наверное, все же стоит прочитать.

Рецензент The Wall Street Journal считает, что это “самая важная книга в плане осмысления и принятия решений” после “Thinking, Fast and Slow” Дэниела Канемана. Сам Канеман ставит Superforecasting на первое место, считая ее учебником по систематическому мышлению.

Из прочитанного: How We Learn

Типичная для таких книг карьера автора – научный обозреватель Los Angeles Times, научный обозреватель New York Times, в результате чего собранного материала хватает на полноценную книгу. Вначале How We Learn описывает миф об эффективной учебе, с которым знаком каждый – нужно найти тихий уголок, отключить телефон, сказать домашним не приставать и зубрить-зубрить-зубрить, изредка делая перерывы на подкрепление и туалет. Между тем, те скудные научные исследования, которые сегодня публикуют психологи, интересующиеся практической педагогикой, рекомендуют другие подходы к процессу обучения. О них и книга.

В качестве заправки для полноценной дискуссии читателя знакомят с кривой обучаемости Эббингхауса – тот заставлял себя учить и повторять бессмысленные слоги, после чего аккуратно записывал свои возможности в плане вспоминания заученных слогов и зависимости памяти от количества повторений, которые приходились на тот или иной слог. Основной тезис Эббингхауса в плане практической педагогики можно сформулировать как “Повторенье – мать ученья“, но материал при этом заучивается небольшими порциями а повторяется часто.

На этом фоне исследователь Филип Босвуд Баллард решил поэкспериментировать с материалом не столь абстрактным, предоставив для ознакомления группе подопытных школьников стихотворение-балладу. После чего он проверяет их каждый день на предмет знания баллады без предоставления доступа к книжкам. Выясняется, что отсутствие повторения, но наличие экзамена напрягает краткосрочную память – на второй день школьники вспомнили больше деталей из стихотворения, на третий – еще больше. За отсутствием оригинала, с которого можно было подучить, уровень закрепления информации начинает падать к четвертому дню и стабильно падает после этого. Что, впрочем, вводит интересную коррекцию в тезис Эббингхауса. Заученный материал можно не повторять сразу же на следующий день. Гораздо лучше себя просто перепроверить, предоставив подсознательным информационным потокам возможность выяснить, какая информация закрепилась хорошо, а какую стоит подучить. По этому принципу, кстати, функционируют многие приложения для заучивания материала – первоначальная SuperMemo и многочисленные адаптации (для меня самой удобной оказалась Memrise) работают по примерному правилу “20% нового материала, 80% проверочного материала, упор на небольшие сессии каждый день”.

Следующий набор исследований – влияние окружающей среды на закрепление информации. Опыт показывает, что учить можно и в тихой комнате, и в шумных условиях общежитиях, и в кофейне, и на природе, и в университетском коридоре непосредственно перед экзаменом. Какой же из этих вариантов лучше? Исследования, процитированные автором, сходятся в том, что для оптимального закрепления следует часто менять обстановку, делая ее максимально разнообразной. Здесь у автора своя теория – память лучше всего функционирует в условиях синестезии, и заучивание в одних и тех же белых стенах в полной тишине – это ее полная противоположность. Смена места учебы, звуковой гаммы вокруг, положения тела либо его состояния (сидячее, в процессе прогулки, на велосипеде, на пробежке), какие-то новые ощущения в плане обоняния, даже смена настроения – все это положительно повышает индикаторы закрепления материала.

Влиянию сна на работу памяти посвящено много исследований, и все они в основном сходятся в своих выводах – сон положительно влияет как на процесс закрепления заученного материала, так и на энергоемкость мозга и готовность усваивать новый материал на следующий день. Идиома английского языка “sleep on it” в целом верна и применима не только в ночное время – исследования, цитируемые Кери, показывают, что уровень закрепления материала возрастает даже в случае небольших перерывов на дневной сон. А вот специфика глубокого сна и деление его на несколько фаз вносит свои нюансы – похоже, что закрепление памяти происходит на более поздних фазах сна, и часто прерываемый ночной сон приводит к понижению усвояемости.

Еще одна глава имеет обсуждает масштабные проекты, которые никак не начать. Кто помнит методику Getting Things Done Дэвида Аллена, тот знает его принцип продуктивности – что-то недоделанное сидит в памяти и гложет мозг, отнимая умственную энергию своим постоянным индикатором оповещений. Если вы хотите о чем-то забыть (и этим самым успокоить свой мозг), то GTD рекомендует принцип “с глаз долой – из сердца вон” – задачу нужно либо решить, либо делегировать, либо перенести в папку задач для решения с конкретной датой. Кери же по сути придумал анти-хак – если какой-то масштабный проект (типа диссертации или книги) начать даже с минимальным рвением и кое-как поддерживать в рабочем состоянии, посвящая ему пускай даже минимальное количество времени, то мозг сам начнет втягиваться в проект и напоминать о его незавершенности. Более того, минимальное вовлечение в него начнет заводить в мозг мысли по теме, и к каждой новой такой сессии субъект уже будет подходить более готовым. Главное в этом анти-хаке – постоянство. Кое-как поддерживать проект в рабочем состоянии нужно каждый день. Это, впрочем, вряд ли является чем-то сенсационным – многочисленные учебники по авторскому мастерству советуют писать каждый день. Пусть страничку, но каждый день, и в какой-то момент отработанный навык превратится в музу и вдохновение.

В целом книга читается довольно быстро и написана неплохо – видно подготовленную руку журналиста. Несколько глав посвящено физиологии мозга и физиологическому эффекту сна – я их тут пропустил, иначе рецензия получилась бы просто пересказом. Автор вроде как и обнародовал известные истины, закрепленные в народном творчестве и фольклоре в виде поговорок и присказок, но привел научное обоснование каждому тезису, заодно развенчав мифы. Есть и практические советы, типа как лучше структурировать учебу, если экзамен через неделю, месяц, несколько месяцев, год и т.д. Что лучше – оттянуть сон и подучить в ночь перед экзаменом, либо же выспаться и подучить на следующее утро? Особенно интересно будет тем, кто разочарован в методах современной педагогики после собственного опыта либо опыта детей – сегодняшний школьный экспериенс все же больше склоняется к “сидим в классе, молчим, и слушаем, что говорит учитель” чем к различным методам, описываемым автором.

Распродажа на личный VPN

Один из лучших (хотя я с удовольствием выслушаю рекомендации касательно конкурентов) сервисов шифрования трафика PIA в честь стандартных для американского дня благодарения распродаж снижает цену годовой подписки до $30 (там написано, что это монументальная скидка с $83, но это какая-то нереальная цена, в обычные не-скидочные дни годовая подписка стоила $40). Они поддерживают шифрование на уровне SOCKS5 (весь браузерный трафик), PPTP, L2TP, IPSec и VPN (весь трафик). При необходимости шифруется трафик на уровне конкретных приложений (типа BitTorrent). Таких сервисов куча, но основная с ними проблема – по мере наплыва клиентов качество услуг и скорость соединения снижаются, за этим сервисом таких штучек пока не замечено (и хочется надеяться, что распродажа не станет тому первым поводом).

Из прочитанного: How Paris Became Paris

Исторический экскурс в историю парижской архитектуры с подробным обсуждением первоначальной задумки автора (чаще всего – некий монарх), исполнением (чаще всего – городской архитектор плюс частные застройщики, которые в обмен на риск получали возможность поучаствовать в прибылях) и влиянием архитектурных изменений на социум. Такие книги обычно пишутся в рамках исторической монографии либо диссертации по принципу “скорей бы отписаться и забыть этот кошмар” и получаются двух сортов:

  • за основу берутся личности, после чего получаем ворох энциклопедических сведений типа “архитектор Х построил энту штуковину, после чего получил контракт на другой проект, после чего использовал идеи этого проекта в другой своей штуковине, что можно видеть на рисунке”
  • за основу берутся исторические точки, после чего получаем нудный путеводитель по городу “а теперь перейдем к точке А, построена в энном году энным королем, справа от нее мы видим точку Б, построенную в энном году при власти другого короля”

Джоан ДеДжин хоть и профессор, но сумела организовать книгу весьма занятно для (казалось бы) сухой темы. Получился слегка путеводитель по известным местам Парижа, слегка учебник по функциональному городскому планированию и слегка дискурс на тему влияния дизайна и архитектуры на структуру и поведение общества. В процессе чтения понимаешь, насколько многим вещам, обыденным сегодня, мы обязаны французским монархам и городским архитекторам Парижа:

  • Это был одним из первых мировых городов, оптимизированных под прогулки улицами. Этим объясняется его паутинная карта и вымощенные пешеходные улицы, качество которых стало идеей фикс одного из монархов.
  • Как результат, Париж стал месторождением первого путеводителя – город перестал быть еще одной точкой по пути куда-то. Париж ввел в лексикон такое понятие как “точка назначения”.
  • Задачей городских строителей на первых порах (когда здания и кварталы можно было беспрепятственно сносить и застраивать) стала максимальная скорость передвижения по городу (эту бы информацию да планировщикам Лос-Анджелеса или Сан-Хосе)
  • Pont Neuf стал революционным проектом сразу в нескольких направлениях:
    • он был одним из первых масштабных мостов в европейских городах, не застроенный по обе стороны домами (из-за чего стал весьма дорогим для казны, так как традиционно купленные под дома участки и оплачивали постройку моста).
    • в нем впервые появились “балкончики”, которые ввели в обиход такой феномен как любование рекой. До этого в европейских городах река была полезна в основном для организации грузовых потоков и слива нечистот.
    • поскольку с моста открывался вид на Сену, а балкончики во всех картинах того периода было заполнены людьми, архитекторы озаботились внешним видом зданий, которые просматривались с моста, делая речную сторону парадной, а не служебной.
    • архитектор запланировал специальную зону для прогулок, которую сделали слегка выше, чем пригодная для карет дорожная зона. Появляются понятия тротуара и бордюра.
    • для высшего слоя общества появилась возможность “других посмотреть и себя показать” за пределами балов и официальных приемов. Как результат Париж получил значительное экономическое преимущество в плане текстильного производства и стал достойным конкурентом за титул “законодателя мод”, который до этого принадлежал итальянцам.

Pont Neuf at Sunset.jpg

Pont Neuf at Sunset” by Steve from washington, dc, usa – the pont neuf glowing at sunset. Licensed under CC BY-SA 2.0 via Commons.

  • Place des Vosges является первым в Европе архитектурным проектом, где масштабная площадь строилась не под кафедральный собор, а для прогулок и проведения свободного времени.  Весьма авангардная для того времени идея четвертого Генриха.
  • Финансовые особенности застройки Place des Vosges (аристократам, банкирам и просто финансовым спекулянтам выделялось место при условии строительства либо жилого дома, либо текстильной мануфактуры) привели к появлению первой в Европе “террасной” застройки, где городский архитектор предоставляет единый стиль внешнего вида дома, оставляя на усмотрение застройщика внутренние детали.


Paris-place-des-vosges“. Licensed under CC BY-SA 2.5 via Commons.

  • Наличие в центре города свободного места для прогулок горожан было настолько радикальной идеей, что именно с этой точки Петр Первый начал изучение парижской архитектуры, а испанский монарх Филип Третьий, приглашенный на открытие площади (и свадьбу французского принца, к которому и была приурочена Place Royale) через некоторое время затеет в Мадриде вот такой похожий проект (куча места, террасная застройка)


Plaza Mayor 3 lados pano cilindrica” by DonPaoloOwn work. Licensed under CC BY-SA 3.0 via Commons.

  • Jardin des Tuileries продолжает серию уникальных идей для городской архитектуры, и становится первым в Европе садом, в котором появляются скамейки (до этого по городским садам только гуляли). Их наличие, по утверждению автора, привело к двум неожиданным культурным нюансам – одной из самых продаваемых книг в Париже стал учебник по этикету (понятие до сих пор не особо изученное), где объяснялось, скажем, как себя вести девушке если ее собеседница присела на скамейку (тоже присесть), и появлению такого понятия как мода, где гуляющие вечерами представительницы среднего и низшего класса могли созерцать разодетых представительниц высшего класса и копировать их ансамль  в надежде сойти за аристократку.
  • Париж был первым городом, заполучившим центральное освещение улиц, из-за чего заполучил титул города света. Установке фонарей на бульварах и широких улицах города предшествовал стартап “убер для факельщиков”, где за энное количество су можно было взять в аренду проводника с горящим факелом.
  • Париж также стал первопроходцем в плане общественного транспорта, запустив еще в 17 веке систему омнибусов – запряженных тележек, следующих по четко установленным маршрутам. Здесь, пусть и при другом монархе, преследовалась все та же цель, что и при начальной застройке города – высокая скорость передвижения по городу способствовала бизнесу и коммерции, итого поступлениям в казну.
  • Париж также первым вводит городскую почту. До этого почтовые услуги предоставлялись между городами, а в случае необходимости отослать корреспонденцию кому-то в рамках города большинство контор использовало курьеров.

Автор делает следующее утверждение – наличие больших пешеходных зон делает обителей более дружелюбными и толерантными друг к другу, так как в процессе прогулок каждый неизменно сталкивается с сотнями и тысячами горожан, подсознательно усваивая, что “все мы примерно одинаковые”. Жители большого города с крупными пешеходными зонами будут добрее, вежливее и учтивее, чем жители мелких городков без пешеходных зон, где и соседа своего в лицо не знаешь.

Еще один тезис на примере Парижа – город с высокой скоростью передвижения по нему будет более благополучен, чем город с низкой скоростью. Куча вспомогательных сервисов (почта, доставка, торговля) получают толчок при ускорении передвижения по городу.

В процессе чтения поражаешься, насколько интенсивной в плане изобретений и городского планирования была Франция 17-го и 18-го века по сравнению с сегодняшней репутацией обители консерватизма и отвращения к новому бизнесу.

Книга не сказать чтобы организована как-то легко – первые три главы читаются легко и посвящены географическим точкам: Pont Neuf, Place des Vosges, Ile Saint-Louis. Потом идет отступление и подробной рассказ о фронде – анализ влияния городской архитектуры на скорость распространения информации, авангардное тогда использование листовок и пр. После чего мы снова уходим в городское планирование – следующий монарх расширяет улицы, строит известные французские бульвары, сносит оборонительные сооружения по периметру города, внедряет освещение, конные повозки, городскую почту и пр. Три заключительные главы анализируют влияние архитектуры и городского планирования на моду, банковское дело (Париж тогда отобрал майку лидера в финансовом секторе у Лиона) и романтизм.

Первые три главы заходят легко, в аналитических главах приходится себя толкать со страницы на страницу – автор периодически повторяется, периодически вводит новые имена без нужного контекста (одним Людовикам и Генрихам можно счет потерять), периодически вставляет обильные цитаты из первоисточников. Но в целом читабельно. Посетителям Парижа в первый раз книга вряд ли покажется интересной, а читателям, кто там часто бывает, либо вооbще живет, может быть весьма интересно, так как раскрываются не просто факты, а исторические предпосылки некоторых архитектурных особенностей города.

Tesla Model S с бесплатной заправкой как новая модель такси

При всем негативе, которые получают службы такси в контексте их борьбы со стартапами типа Uber и Lyft, движимые экономическими аргументами таксопарки во многом помогают продвижению новых технологий в массы. При посадке самолета в Сиэтле, скажем, бросается в глаза стоянка ярко-желтых автомобилей местного таксопарка, из которых 90% – Приусы.

16-летний парень из Лос-Анджелеса закупил несколько Tesla Model S, подключил друзей и предлагает поездки из Лос-Анджелеса в Лас-Вегас (450 км) за $85 за место. Несмотря на то, что модель S вместит 4 пассажира, если потесниться, для пущего комфорта на продажу выставлены только 3 пассажирских места. Модель базируется на использовании бесплатной заряжалки Supercharger в городке Барстоу.

По цене это весьма конкурентно с автобусным сервисом ($70 за билет в один конец) и примерно конкурентно с самолетом из Лос-Анджелеса в Лас-Вегас (примерно $40-50 в один конец). В интервью Vice создатель проекта утверждает, что одна машина при полной загрузке генерирует $5,000 прибыли.

“I was skeptical when he came to me about the idea, but we spent all night running the numbers and we think you can make $5,000 a month doing a few runs to Las Vegas a week,” Rahul Sonad told me.

Из прочитанного: Bad Paper

Увлекательное путешествие в сказочный мир коллекторов. Автор начинает свое повествование с мужика, который проработал инвестиционным менеджером в Bank of America, и теперь запускает свой хедж-фонд, идея которого состоит в скупке долговых обязательств подешевле с последующим выбиванием собственно долгов. Обязательств (в индустрии именуемые просто paper, отсюда и название книги) таких при желании можно найти каких угодно – свежих, постарше, от телефонных компаний, банков и эмитентов кредитных карт, фитнесс-клубов и магазинов аренды мебели. После 180 дней стойких неплатежей компания, которой клиент задолжал энную сумму, по правилам бухгалтерии в графу пассивов записывает себе ущерб, а собственно неоплаченный долг (плюс пеня, проценты и различные накрутки за обслуживание) продается на сторону.

Продается за копейки, из-за чего цена “пакета” исчисляется базисными пунктами – процентами от процентов. Скажем, долг в $100 может быть продан за $1 – это 100 базисных пунктов, и на жаргоне индустрии клиент купил “бумагу за сотню”.  Покупают такие долги с одной лишь целью – выбить из должника хотя бы что-то, поэтому в зависимости от свежести долга и привлекательности пакета цены в этой отрасли чаще всего состоят из двузначных базисных пунктов, в редких случаях – однозначных (т.е. за $1-9 можно купить долгов на $10,000 и больше). Купив пакет долговых обязательств и проработав его, коллекторское агентство закрывает выплаченные кредиты, а остаток их толкает дальше, с пониманием того, что выручка за обязательства будет меньше, так как пакет уже “обглодан” на предмет мясистых клиентов. Впрочем, рынок не самый прозрачный и цены на нем варьируются как угодно – случаев, где человек скупил долг, проработал его, после чего продал оставшиеся обязательства по цене еще более высокой, чем заплатил изначально, хоть пруд пруди. Все зависит от того, насколько срочно продавцу нужно избавиться от пакета, насколько он знает этот рынок и с какого рода покупателями (или брокерами) работает.

Долг вполне может пройти ротацию через дюжину агентств, каждая из которых попытает его на предмет возврата. Соответственно, цивильность и уровень обслуживания клиентов в таких агентствах начинается с корпоративных офисов, где все работают в гастулчках и сидят за мониторами, до затхлых контор, куда “обрабатывать телефоны” берут кого угодно на комиссионной основе, и где пригрозить клиенту долговым судебным процессом (запрещено по американскому законодательству, разве что грозящий – адвокат) либо же иллюстративно рассказать ему, что будет, если до него доберутся “свои люди” и что они ему и куда натянут – милое дело. Джейку Халперну более интересны агентства второго плана, тем более, что все они сконцентрированы в одной географический местности.

г. Буффало, штат Нью-Йорк – этакая Кремниевая долина для коллекторов. Город второй по населению в штате Нью-Йорк (после собственного Нью-Йорка), средний доход на душу населения – $24,536, средний доход на семью – $30,614, что какбэ намекает, что семей, где обе души населения работают, там довольно мало. Высокий уровень преступности, высокий уровень задержания – итого высокий процент людей, побывавших в местах не столь отдаленных. Таким устроиться на нормальную работу довольно трудно, но коллекторские агенства низкого класса дареных коней к дантистам не ведут, и Буффало полон стартаперских историй успеха, где кто-то вышел из тюрьмы, пропахал два года в коллекторском агентстве, после чего снял собственный офис и открыл свое коллекторское агентство. Аналогично много и анти-историй, где кто-то устроился на работу в коллекторское агентство, не вышел на работу в первый день, равно как и во второй и в третий, либо же, недовольный условиями работы, нагрянул в офис с заряженным оружием.

На телефоне хорошие коллекторы, впрочем, редко агрессивны, так как чисто угрозами ничего ни с кого не получишь. Лучше всего войти в положение клиента (“я согласен с тобой абсолютно, в телефонной компании сидят полнейшие сволочи, моя сестра им как-то тоже заплатила, они чек обналичили, а факт платежа не признали, потом им доказывать все это надо три месяца”), заставить его признать факт долга и потом, упирая на моральное достоинство, предложить ему выход из ситуации (“мистер Джонсон, я сам не шибко люблю телефонные компании, но этот долг висит на вас и портит вам кредитную историю. Судя по голосу вы нормальный мужик, и мы поможем вам этот долг закрыть раз и навсегда. Более того, телефонисты забросали вас пеней и штрафом, из-за чего реальная сумма чуть ли не удвоилась. Если вы заплатите $180 сегодня, то мы спишем весь долг в $300, через месяц это отразится на вашей кредитной истории, и всю эту катавасию можно будет забыть”).

Если клиент соглашается, то долг, купленный за доллар-два, внезапно приносит $180, если нет, то частой причиной отказа на такой стадии является банальное отсутствие денег, и клиенту предлагают сделать 6 выплат по $30 в месяц, а $30 “найдутся у кого угодно”. Если клиент еще как-то увиливает, то в обиход пускаются различные моральные рычаги типа “у меня тоже особо денег нет, мистер Джонсон, я из-за этого и занимаюсь такой работой, по сути эти $180 вы забираете у моих детей”.

В книге присутствует ряд колоритных персонажей – менеджер хедж-фонда Ааарон Сигель, его источник, брокер, а впоследствии партнер по бизнесу Брендон Уилсон (сидел за вооруженное ограбление банка), а также куча людей, которые не хотели бы светить свои настоящие имя и фамилию. Автор рисует немало психологических портретов коллекторов – в большинстве своем это относительно честные люди, которым вначале некуда устроиться из-за криминального послужного списка, а несколько лет спустя бизнес их затягивает (да и шести-, а то и семизначные суммы, витающие в воздухе, привлекательны для Буффало). Но дилетантам либо людям непосвященным там трудно выжить – брокеры могут запросто продать несколько пакетов дважды, а то и трижды. Увести у человека пакет обязательств, подобрав его пароль под Gmail – вполне обычное для индустрии дело. Конфликты нередко решаются аргументами типа “я сейчас приеду в твой офис и гвоздями прибью тебя к стене, после чего задам этот вопрос еще раз”, и помогает, если человек на другом конце телефонного провода не сомневается в способности звонившего сделать это.

Книга не очень длинная и читается легко. В момент выхода Bad Paper – 2014 г. – NYT опубликовала первую главу, а на NPR вышло интервью с автором.

Из прочитанного: Elon Musk: Tesla, SpaceX, and the Quest for a Fantastic Future

Эшли Вэнс (весьма плодовитый журналист Business Week) в своей работе немало внимания уделял компаниям Tesla Motors, SpaceX и SolarCity. В какой-то момент материала хватило для полноценной бизнес-биографии, но вместо очередных “15 секретов бизнеса от …” и “Путь к успеху: как зарождалась …” автор подошел к объекту своего творчества весьма критично, уделив немало времени бизнес-прошлому Маска и договорившись с последним о вычитке финального черновика книги – не для “одобрямса” (или наоборот, запрета на публикацию), а для возможности высказать свою точку зрения в тех местах, где его нещадно поливали критикой оппоненты.

Уроженец ЮАР и студент канадского университета Квинс никогда особо не сомневался, что конечной точкой его скитаний станет Кремниевая долина, и когда после второго курса ему представилась возможность сменить канадскую студенческую визу на американскую, он так и сделал, доучившись на бакалавра в университете штата Пенсильвания. Первым его проектом после университета был Zip2 – инновационная (для того времени) платформа “желтых страниц” для малого бизнеса, позволяющая клиентам создать сайт-визитку с базовой информацией. Подобной базы данных для интернета тогда не существовало, интернет-стратегию компании Yellow Pages на тот момент можно было обобщить фразой “подождем и посмотрим”, по мере пополнения базы данных пользователю можно было предлагать релевантный поиск или же маршрут с пошаговой инструкцией – вот примерно и бизнес-модель. Все это звучит весьма тривиально сегодня, но локальная ниша в 1995-ом году пустовала – кроме Zip2 на нее претендовал проект CitySearch, с которым Zip2 даже собирался объединиться. В феврале 1999 г. Zip2 нашла своего богатого буратино в лице Compaq, который выкупил проект за $300 с копейками млн, из которых Маску досталось примерно $22 млн.

Уже в марте 1999 г. Маск основывает компанию X.com, в которой кроме ролей гендиректора и основателя он играет роль основного инвестора, снабдив новое детище капиталом в $10 млн.

Глава, посвященная X.com (которая после поглощения развивалась внутри PayPal) развеивает миф о том, что изобретатель редко интересуется деталями ведения бизнеса, предпочитая витать в облаках своего внутреннего мира. Маск глаз не сводит с показателей валовой выручки, расходов, убытков и баланса на банковском счету.

Благодаря его упорству форма PayPal’a до сих пор (весьма назойливо, надо сказать) по умолчанию снимает деньги с расчетного счета (цена транзакции – 10-20 центов), а не с кредитной карты (цена транзакции – 2,5% + 20 центов). Его же идеей (по крайней мере, так утверждает он, и никто из плеяды PayPal это не оспорил) PayPal запустил дебитную карту – компании стремилась максимально попридержать баланс клиента у себя, и единственным способом предотвратить моментальный перевод на личный расчетный счет был выпуск карточки, которую принимал любой банкомат. Когда клиент все же продолжал снимать деньги со счета в Paypal на сберегательный счет, где ему капал более высокий процент, PayPal начинает работу над созданием своего сберегательного счета с весьма конкурентноспособным процентом.

Глава о SpaceX упоминает письмо Маска персоналу компании, где он объясняет основы премирования. SpaceX, как и многие другие стартапы, в рамках одного из раундов финансирования позволил сотрудникам продать часть своих акций. Предвосхищая кучу вопросов по этому поводу Маск посоветовал сотрудникам продать ровно столько, сколько необходимо для комфортабельной жизни и выкупить оставшиеся опционы по сегодняшней цене, что уменьшит налоговое время на них в будущих раундах.

В рамках компании Tesla Motors Маск в какой-то момент ввязался в публичную передрягу с Генри Фискером, авто-дизайнером, завершившим пару проектов для Tesla Motors и затем запустившим собственного производителя Fisker Automotive. После весьма субъективной тирады по поводу дизайна автомобиля (не так уж все там ужасно, скажем прямо) Маск высказывает сомнения в финансовой эффективности проекта Фискера:

“He outsourced the engineering and manufacturing. But the fact is…that’s the crux of the problem. And he’s outsourcing to people who don’t know how to solve the problem.”

Если из книги и можно извлечь какой-то урок для бизнеса, то это упор на вертикальную интеграцию a la Apple. Это впервые проявилось в SpaceX, которая вынужденно взаимодействовала с ворохом компаний из военно-промышленного комплекса, где цены начинались с пяти цифр, а сроки доставки исчислялись годами. SpaceX приходилось менять свою стратегию на ходу, и во многом рекордно низкая стоимость запуска ракеты Falcon является такой из-за вертикальной интеграции SpaceX.

Подобный подход, как видно из цитаты выше, применяется и в Tesla. В самом начале своей жизнедеятельности компания экспериментировала с шасси от Lotus, но дизайн и производство своего шасси дало возможность распланировать оптимальное размещение батарей по периметру автомобиля, что увеличило стабильность на дороге. В условиях, где шасси покупается у одного вендора, батареи – у другого, а ПО – у третьего генерировать подобное ноу-хау весьма трудно, и такой продукт станет “посредственным и дорогим” (именно таким эпитетом Маск и наградил Fisker Karma). Следующий шаг в плане вертикальной интеграции – производство собственных батарей, которое, по словам Вэнса, для Tesla является вынужденным шагом. Производители батарей не хотят выстраивать масштабное производство, пока нет масштабных заказов – крупные автопроизводители не хотят делать масштабные заказы, поскольку нет вендоров, способных обеспечить поток батарей.

Аналогично Solar City (где основателями и руководителями являются его двоюродные братья, а Маск занимает роль председателя правления) закупала солнечные панели у китайских компаний ровно до того момента, пока с объемами Solar City производить их в США не стало дешевле.

Масштабная вертикальная интеграция стоит немалых денег, и стартапы Маска нередко нагружены приличным объемом долга – не проходит и года, чтобы торгуемые публично Tesla Motors и SolarCity не подняли очередную кредитнуюлинию. Приватной SpaceX дороги на приличные кредитные рынки пока прикрыты и она чаще поднимает деньги через продажу своих акций. Этим отчасти и объясняется безбашенный оптимизм и постоянное медиа-присутствие Маска, которое так раздражает его критиков – Маск копирует стратегию Дональда Трампа (застройщика, телезвезды, а сегодня – претендента в кандидаты в президенты США от Республиканской партии). Известное имя – это актив, который весьма полезен при поднятии денег. Инвесторы и покупатели облигаций, вкладывающие деньги в проекты с высоким риском, в день получают десятки предложений и выигрывает тот, чье имя не придется гуглить.

В книге немало внимания уделяется стилю работы Маска. Здесь никакой романтики нет – из людей выжимают по максимуму (80-часовые недели и проведенные в офисе субботы и воскресенья считаются частью эфемерного “долга”) после чего многие находят себе на обочине без ожидаемых в таких случаях слов признаний и благодарности. Вэнс уделяет несколько страниц психологическому анализу Маска, считая того подверженного в какой-то степени синдрому Аспергера и неспособного к эмпатии в адрес сотрудников. Самые энергичные люди обычно начали работать в Tesla или SpaceX лишь недавно. После этого к темпу привыкают, но по завершению карьеры там (SpaceX основана в 2002 г., Tesla Motors – в 2003 г., поэтому и в Долине, и в Лос-Анджелесе есть немало экс-сотрудников) люди чувствуют себя выжатыми.

Самое трудное, как объяснил автору в собеседовании один из экс-сотрудников – это не высокий объем требований со стороны Маска. Начальника, который тупо требует нереально сжатых сроков, игнорировать либо спускать на тормозах легко. Маск же, видя сомнения со стороны сотрудника, скажет “Хорошо, с сегодняшнего дня этим проектом занимаюсь я, это на 100% мой проект, а ты просто смотри со стороны”. И он завершает проект в выставленные им же сроки, быстро вникая в детали, как будто всю жизнь только этим и занимался. Это больше, чем требовательность в плане срока. Это мачизм, но с результатом. И чувство собственной неадекватности на этом фоне угнетает.

В целом книга интересная. В ней собраны многочисленные “истории из жизни” (сказ о том, как Маск да коллеги у НПО Лавочкина ракету пытались купить), подробности жизнедеятельности компаний Маска (где фигурируют в основном истории и мнения экс-сотрудников, согласившихся дать автору материал), обзор рынка в целом (сказывается обширный опыт автора в Business Week) и попытка проанализировать, что же есть такого уникального в Tesla, SpaceX и Solar City, что позволило им делать деньги на весьма гиблых (до этого) рынках.

Из прочитанного: The Power of Full Engagement

Если книгу подытожить одной фразой, то это будет “Время разбрасывать камни и время собирать камни”. Но поскольку категоризирована она тагами “бизнес”, “личное развитие”, “работа”, то придется вникнуть в детали. Профессиональные спортсмены знают, что периоды интенсивной деятельности должны сменяться периодами отдыха и расслабления, иначе можно быстро выдохнуться и потерять форму. Корпоративные сотрудники об этом вроде как понаслышке знают, но предпочитают посвящать львиную долю своего времени интенсивному темпу работы, впоследствии жалуясь на синдром постоянной усталости, нарушенный сон, отсутствие аппетита и т.д.

Авторы предлагают считать жизненную энергию внутренней валютой индивидуума. Валютой, запасы которой следует пополнять после каждой растраты. Энергия зарабатывается (и тратится) в четырех измерениях, каждое из которых лучше не игнорировать: физическом, эмоциональном, интеллектуальном и духовном.

На физическом уровне для генерации энергии предлагается:

  • пить больше воды в течение дня
  • заменить 2-3 приема пищи в крупных объемах 5-6 приемами в небольших объемах
  • отказаться от сахаросодержащих продуктов настолько, насколько это возможно (где-то это уже было)
  • заниматься спортом, и здесь имеет значение не столько интенсивность занятий, сколько регулярность

На эмоциональном:

  • мыслить в позитивном и конструктивном русле
  • стараться быть в кругу людей, чье мышление также отличается позитивом, в отличие от энергетических “вампиров”
  • понимать, что периоды стресса влияют на укрепление эмоционального баланса так же, как физическая нагрузка на мышцы с последующим периодом отдыха способствует их укреплению
  • эмоциональную энергию легче всего растратить на различные отвлекающие вещи, поэтому следует ограничить влияние телевидения и “случайного” интернет-потребления (что является тезисом другой интересной книги)

На интеллектуальном:

  • не позволять случайным мыслям захватывать мозг
  • мысленно готовить себя к предстоящим событиям, визуализировать их, стараться просчитать возможные вопросы и ответы, если речь идет о рабочей дискуссии, таким образом вырабатывая информированную, а не пустую, самоуверенность
  • регулярно толкать себя за пределы “зоны комфорта”, будь то изучение иностранных языков, музыкальных инструментов, либо просто чтение книг
  • не позволять мозгу зависнуть на одной теме, осознанно “переключать” его (этот тезис вынесен в заголовок книги)
  • интеллектуальную энергию легче всего растратить на мульти-задачность,поэтому воспитывать в себе “внутренний мускул” фокуса и концентрации

На духовном:

  • выделить время для изучения духовной литературы, религии, молитв, йоги (здесь каждому – свое)
  • проводить время на природе
  • выделить для себя несколько жизненных ценностей, периодически возвращаться к ним для самооценки

Краткий тезис книги – после напряженной работы мышц (будь они физическими, эмоциональными, интеллектуальными или духовными) им надо дать передохнуть. По этой же аналогии собрания коллектива на работе будут более продуктивными если их регламентировать по методу помидора – 25 минут на обсуждение, 5 минут на перерыв. Важно, чтобы перерыв был не только физическим, но и интеллектуальным, т.е. просто продолжать дискуссию у кофе-машины, а не в переговорной комнате, не даст мозгу отдохнуть от деталей финансового отчета за третий квартал (или что там обсуждалось).

В личной же жизни методике легче всего следовать, если создать и культивировать набор привычек, развитию которых авторы посвящают отдельную главу. Идея созвучна со многими другими книгами в этом же жанре – наличие привычки убирает необходимость задумываться, взвешивать альтернативы и принимать решение, что экономит внутреннюю валюту организма.

Книга попала в мой список после рекомендации экс-коллеги Джастина Розенстина, нынче со-основателя Asana, где она вроде как рекомендуется новым сотрудникам. The Power of Full Engagement была издана в 2003 г. и за это время читатели написали немало рецензий, создали ряд презентаций по основным тезисам, и написали несколько рефератов.

Из прочитанного: How Music Got Free

Стивен Уитт (интервью автора на Product Hunt), как и все, знаком с основными тезисами расцвета музыкального пиратства – интернет позволил каждому в домашних условиях загружать музыкальную библиотеку соседа в результате чего народ перестал покупать компакт-диски, чем навсегда изменил музыкальную индустрию. Книга How Music Got Free пытается отследить три взаимозависимые сюжетные линии:

  • разработку, стандартизацию и внедрение формата MP3 в рамках немецкого Fraunhofer Institute, с подробным разбором финансирования научно-исследовательских институтов в Германии и коррупции внутри группы MPEG
  • собственно пиратство новых музыкальных продуктов не отходя от рабочего станка (на заводе по производству компакт-дисков), отрывки из этой сюжетной выложены в онлайн в рамках длиннющей статьи в The New Yorker – здесь более интересны мотивация участников процесса, конкурирующие пиратские группировки, закрытые сервера-“топсайты” и т.д.
  • взлет и падение музыкального бизнеса через призму карьеры Дагласа Морриса, не последнего человека в музыкальной индустрии. Крупнейшие лейблы сегодняшнего дня – это Sony Music, Warner Music (которая в свое время превратила “большую четверку” в “большую тройку”, выкупив EMI) и Universal Music. Резюме Морриса упоминает должности либо гендиректора, либо президента, либо председателя правления в Sony Music, Warner Music и Universal Music. Даглас Моррис – это и есть музыкальный бизнес 20-го века (и первого десятилетия 21-го века), будь то попса, электроника или гангста-рэп

Я предполагал, что в какой-то момент книгу подзаброшу, так как перипетии этих битв были обсосаны на страницах технологических СМИ того времени весьма досконально и не следить за ними в году этак 2000-ом было довольно трудно. Тем не менее, автор постарался углубиться в исследованную им тематику и внести в текст много интересных деталей.

Например, что случилось с mp2? Уитт довольно подробно описывает механизмы внедрения стандартов группой MPEG и компаниями-участниками. Группа участников под лидерством компании Philips продвигала в качестве единого стандарта кодек MUSICAM, среди собственников которого по счастливой случайности была и сама Philips, что сулило пару копеек вознаграждения каждый раз, когда кодек лицензировал производитель железа или ПО. Выскочки из немецкого Fraunhofer Institute лоббировали свое произведение под названием ASPEC, под производительностью которого подписались американская AT&T Bell Labs, французская Thomson Electronics и издание CNET. Philips устами MPEG предложила устроить честный конкурс, победитель которого получил бы право стандартизации, после чего незамедлительно в условиях конкурса предписала обязательное использование банка фильтров, оптимизирующего работу MUSICAM и мешающего работе ASPEC.

По окончанию конкурса выяснилось, что ASPEC кодировал лучше, но был погромоздче, не в последнюю очередь из-за навязанного банка фильтров, в обход которого программистам Fraunhofer пришлось добавить немало лишнего кода. Поскольку конкурс все-таки выиграл ASPEC, но размер и производительность кодека имели значение для производителей железа, Phillips и здесь пролоббировала соломоново решение – MPEG ратифицирует не один, а два стандарта (что слегка обнуляет смысл конкурса и само понятие единого стандарта). MUSICAM получит громоздкое название MPEG-1 Audio Layer 2 и свой документ в ISO, а ASPEC будет называться MPEG-1 Audio Layer 3.

Здесь судьба слегка улыбнулась институту Фраунхофера, так как не вникающие в нюансы внутренней политики MPEG музыкальные пираты решили, что чего-то там с тройкой на конце является более поздней (а значит, улучшенной) версией чего-то там с двойкой на конце, а поскольку программисты Fraunhofer распространяли свой кодек на условиях shareware, то вопрос решен и подавне – .mp3 стал новым официальным форматом музыки в интернете. Kомпактность кодирования (в отличие от MUSICAM) и наличие бесплатного ПО (в отличие от кодеков Windows Media или Real Networks) позволило быстро распространять музыку в условиях медленных интернет-соединений конца девяностых.

Вариант кодека ASPEC без банка фильтров Philips сегодня известен под названием AAC, лицензируется все тем же институтом Фраунхофера на весьма привлекательных условиях (так как не является стандартом MPEG), и был взят на вооружение компаний Apple ровно в тот момент, когда она начала захват мирового рынка ПК и портативных устройств, из-за чего у многих пользователей да и участников рынка сложилось впечатление, что AAC является внутренней разработкой Apple.

Fraunhofer в какой-то момент пытался вести переговоры о сотрудничестве с музыкальной индустрией, уже в качестве победителя войны музыкальных форматов. Инженеры-программисты института выбрали для переговоров RIAA, считая ассоциацию, не в последнюю очередь из-за газетных заголовков, этаким аналогом ООН для музыкальной отрасли. На самом деле RIAA финансировалась лейблами для двух весьма узких целей – лоббирования своих интересов в Вашингтоне, и юридической поддержки в тех случаях, где исход судебных процессов был важен для всех участников ассоциации. RIAA не могла навязать свою волю либо свои стандарты субъектам музыкальной отрасли, так как сама исполняла их заказы.

Если кто и мог поменять историю музыкального бизнеса, то это Даг Моррис. Человек, создавший крупнейший лейбл практически с нуля, впрочем, тоже не был полностью независим. Universal всегда была шестеренкой более крупного концерна: сперва Seagram, затем Vivendi. В условиях громадного холдинга выживал не тот, кто делал резкие революционные шаги, а тот, кто умел играть по правилам холдинга. Зарплата и бонусы Дага Морриса базировались на принципе ROI – по итогам года концерн-владелец смотрел на выделенный бюджет, полученный доход, и на основе внутренней прибыли премировал (либо штрафовал) Морриса. Естественным следствием подобного подхода было постоянное урезание расходов. В закрытии мелких лейблов, требованиях более жестких контрактов с музыкантами, отсутствии авансов и раундах увольнения штата теперь можно было обвинить интернет-пиратов, что Universal и иже с ними и делали. Тот факт, что по итогам года музыкальное подразделение концерна приносило прибыль, а руководители его получали стабильные бонусы, в прессу попадал уже реже. Моррис не входит в список Forbes, но не далее чем в прошлом году выставил на продажу одну из своих квартир за $11,5 млн.

В процессе запуска первой серии плейеров iPod и интернет-магазина iTunes Моррису постоянно названивал Стив Джобс с предложением создать усилиями Apple новый лейбл, предоставляющий музыкантам возможность дистрибуции внутри iTunes на более прозрачных условиях, где 50% от дохода уходило бы музыканту, другая половина – Apple. У Морриса имелись философские возражения по поводу работоспособности такой бизнес-модели – подобное предложение подошло бы уже раскрученным музыкантам, но они уже были связаны контрактами со своими нынешними лейблами, а перспективных новых музыкантов всегда больше интересует крупный аванс, чем обещание честного распределения каких-то абстрактных будущих доходов. Лейблы старого поколения таким образом уводили бы перспективных музыкантов у лейбла Apple, оставляя тому “рожки да ножки”. В итоге Apple Music как лейбл не состоялся.

У автора весьма хороший слог и способность к созданию ярких персонажей, что в условиях документальной литературы немаловажно. Рецензия на книгу от New York Times сравнила стиль Уитта с Майклом Льюисом и тут можно согласиться – хорошее чтиво как для инсайдеров отрасли, так и для музыкантов, для тех, кто хоть раз загружал пиратскую музыку и для тех, кто ее покупает в любом формате.

Criteo о рынке мобильной коммерции

Рынок мобильной рекламы растет приличными темпами, но пока ограничен разработчиками приложений, покупающими загрузки у других разработчиков приложений. Что представляет из себя неплохой бизнес для тех, кто в нынешних условиях может продавать эти загрузки.

image

Но подвержен сезонным колебаниям и зависит от входа новых игроков, так как возможности брать денег за повторную загрузку продукта в условиях сегодняшних магазинов приложений нет.

На этом фоне мобильная коммерция выглядит как весьма неплохая платформа для развития мобильной рекламы, так как купив один переход, торговая площадка завтра вернется за вторым. Проблема лишь состоит в низкой конвертации торгового трафика на мобильные сайты, где покупатели вроде как и рады были бы чего-то приобрести, но в рамках своего мобильного браузера и экранной клавиатуры вынуждены заново вводить всю личную и всю платежную информацию.

Свет в конце тоннеля есть – мобильные браузеры вроде как в последнее время предпринимают такие шаги как запоминание паролей и их синхронизацию между мобильными устройствами и компьютерами, да и разработчики мобильных платформ явно нацелились на рынок платежей – ситуация, где через Apple Pay и Android Pay можно рассчитаться в оффлайновом магазине, но нельзя в Web-форме на мобильном сайте продавца, продлится недолго.

Criteo опубликовала свой анализ и прогноз рынка мобильной коммерции. Тезисы следующие:

  • Для некоторых ниш мобильная торговля более интуитивна, чем для других
    image
  • Рекомендация из разряда “также неплохо, чтобы сайт работал” – те, кто оптимизируют под мобильные экраны, получают более чем вдвое высокий коэффициент конверсии
    image
  • Несмотря на то, что большинство предпочитает мобильный бразуер приложению от онлайн-торговца (которое надо еще найти и загрузить), приложения конвертируются лучше. Оно и понятно – пользователь его уже загрузил (и может быть не спрятал сразу в папку подальше) и иконка служит как напоминанием, так и визуальным стимулом. В особо оптимистичных сценариях пользователь может даже залогинился, чем избавился от необходимости вводить платежную информацию каждый раз, что резко ускоряет процесс покупки
    image
  • Наличие приложения и логина в него немаловажно еще и по другой причине – в 40% случаев пользователь начинал проявлять свой покупательский интерес на одном устройстве и заканчивал его на другом:
    image
  • Данные по покупкам с планшетов и телефонов варьируются по странам:
    image